Мне нравится наблюдать за другими, когда кто-то счастлив и улыбается, я невольно сама начинаю улыбаться, когда кто-то несчастен мне тоже неприятно. Но правда в том, что наблюдая за другими, я невольно просто проживаю, день за днём. Редко у меня появляется ощущения, что этот день я не прожила как очередной из многих, а жила.

Не успел я вчера порадоваться, что, по моим наблюдениям, дождь начинается только после 9 утра (то есть мерзкие опаздуны попадают под него) и заканчивается до 6 вечера, как сегодня накрыло и меня. Ну, если уж честно, не только меня, но и все Нидерланды.

После обеда пошёл дождь, который казался ужасным в сочетании с ветром, но к концу рабочего дня стало понятно, что это были цветочки.

Вообще надо отметить, что ветра здесь знатные: они настолько сильны, что сдувают грязь от дождя с окон и те выглядят вполне чистыми. А дождливых дней в Нидерландах около 300 в год, так что и окна вполне чистые. Вот так и прикиньте, что климат здесь явно не для страдающих ревматизмами. Кстати, сейчас я понял, что такой климат противопоказан и туберкулёзникам (но об этом в другой раз).

Когда я вышел из офиса, ветер активно сносил лужи и сдувал людей. Я открыл зонт и попытался идти, но стихия с лёгкостью вывернула его наизнанку, так что я не выпендриваясь побрёл, как и остальные, простоволосым под дождём. Подойдя к станции, я увидел массу зонтов, выкинутых в урны. Урны были переполнены разноцветными складными зонтами, но среди них не было ни одного зонта-трости. Люди с такими зонтами чувствовали себя королями и гордо несли не сломанные зонты: ветер был не настолько сильным, чтобы сломать их.

Перед станцией я встретил человека, ехавшего на велосипеде. Весь велосипед и весь человек были укрыты чем-то вроде палатки защитного цвета, торчащей во все стороны. Я подумал: Неужели и меня ждёт такая участь, когда я обзаведусь велосипедом. Буду ездить, словно дом на двух колёсах… Нет, лучше уж в метро.

На центральном вокзале я обнаружил ещё скопища зонтов, выкинутых прямо около входа за ненадобностью. Кажется, этот город лидирует среди европейских по потреблению зонтов.

Трамваи задерживались, люди прибывали, а дождь не переставал. Внезапно со стороны я услышал прекрасную бразильскую речь о том, какая отвратительная погода в этом безумном городе. Говорил темнокожий молодой человек со своей подругой, имеющий волосы цвета изумрудной зелени. Тут девушка подошла ко мне и спросила на ломаном английском, не знаю ли я, где останавливается трамвай номер 1. Я расплылся в улыбке и ответил на чистом португальском, что, к сожалению, не знаю, но они могут поискать ещё там, что так приятно услышать кого-то родного, что я желаю им всего наилучшего, но увы не могу ничем помочь. Тут подошёл трамвай номер 13. Я сел в него счастливый от того, что хоть кто-то здесь не говорит по-голландски. Не успел я это подумать, как сзади меня пассажир и пассажирка обозначили свою национальную принадлежность разговором на столь милом португальском бразильском. Сидел и слушал их. Так здорово это, когда есть общие ценности, например, язык (краткое пособие по голландскому последует после моего путешествия в Португалию).

Написав прошлую запись, вспомнила один момент в школе, когда я сорвалась. Когда мне стало настолько больно, что я больше не могла всё держать в себе. В тот день я проплакала весь вечер, одна, никому не показывая насколько мне, было тяжело. В тот момент я подумала — боже мне осталось учиться, буквально столько-то лет/дней, это ведь совсем немного. Именно с того момента у меня дни слились в один очень длинный день, я не заметила как прошло школьное время, а потом не заметила как закончился и колледж, даже можно сказать, что эти четыре года на работе для меня как один. Только сейчас я понимаю, что это было большой ошибкой. Из-за того, что в школе для меня каждый день был как эмоциональное наказание, я не ценю каждый новый день. Они проходят настолько не заметно, что периодически я просто забываю о друзьях или знакомых. Так как дни выглядят такими, одинаковыми я просто не замечаю, сколько времени уже ушло. Я общаюсь только с теми, кто в этот день со мной рядом, или же с теми с кем провожу большую часть своего времени. Например люди на работе и не потому, что мне так очень нравится, а просто нет выбора, они всегда рядом со мной. Даже если мне не нравится, просто приходится. Но ведь есть много людей с которыми мне интересно проводить время. Но каждый раз я говорю себе, сегодня мне лень, завтра напишу, позову гулять его/её и это завтра не наступает. Я продолжаю проживать день за днём, дни за днями. Я никак не могу выкинуть эту установку из головы. Мне надо каждый день делать, что-то чего я не делала в другие дни, так я смогу научиться жить и запоминать дни которые прожила. У меня часто спрашивают, а помнишь, как было в тот или иной день, но я даже не могу вспомнить этот момент, мне кажется этого никогда не было. Словно я всегда нахожусь в какой-то прострации, где просто никогда не заканчивается этот длинный день. Нахожусь там, где не могу разделить дни.

Спустя ещё пару дней я пересилила себя…и решила признаться ему в своих чувствах,я много думала о том как бы правильно ему это преподнести,что бы он не отверг меня,я очень переживала по этому поводу.Думаю самым хорошим выбором было позвать его в кино.Я написала ему..

Я: -привет,ты не против сходить в кино на выходных?

На удивление он отвечал очень быстро..

Он: -привет,а с кем?

Я:-ну если я пишу то со мной наверное.

Он: -ну вдруг ещё кто то пойдёт.

Я: -если хочешь я могу позвать кого нибудь ещё из класса.

Он: -да мне без разницы.

Не знаю в какой момент я стала такой уверенной в себе,но я прямо не побоявшись его реакции сказала что никого ни хочу звать

Он: -ну значит вдвоём пойдём.

Я: -хорошо

Я очень ждала выпуска фильма «После 3″ думаю много кто о нём слышал,очень эмоциональная драма,аж завораживает,при просмотре предыдущих двух частей,я как будто бы вливалась в ту атмосферу,что там царила.

Я предложила ему этот фильм,он совсем был не против,правда не знал о чём он.

Я сказала ему чтоб посмотрел трейлер,ну в общей целости ему понравилось 50 на 50 как он сказал.Там вообще почти нечего нормального не было посмотреть кроме этого.Мы договорились списаться ближе к выходным,где встретимся что и как,всё это чуть позже.

Шла середина учебной недели,мы учились..учились,ну как сказать кто как,например мне было не сильно интересно заниматься учёбой на данный момент,ему так вообще всё равно было по всей видимости.

Я решила для себя,что после сентября начну тщательно готовится к экзаменам,честно говоря я даже не решила ещё на кого пойду учится,до нового года надо по любому уже определится.Сначала у меня были мысли пойти на прокурора или адвоката там,что то в такой области,потом я поняла что так как вообще не знаю историю,то не быть мне ни прокурором,ни адвокатом.Ещё у меня была мысль стать психологом,вот кстати над этой профессией думаю стоит позадуматься.Я часто замечаю за собой что у меня не плохо получается поддерживать людей,давать советы,рассуждать и мыслить логически,решать какие то моральные проблемы у людей,помогать справляться с болью.Всё таки иногда подумываю стать психологом.

Когда выросту.хочу обязательно пройти курсы визажиста,думаю это как хобби.Наносить макияж у меня получается великолепно лет с 13,в том возрасте я хорошо умела красить брови,получались они у меня достаточно симметричными.Помню даже ко мне приходили пара подруг,которым я делала бесплатно брови,окрашивание,корректировку.
Прошёл год с тех пор,за это время я очень многому научилась,у меня довольно хорошо получается наносить макияж,не только себе,маме например,она часто просит меня накрасить её,она и моя сестра как подопытные кролики,часто отрабатываю на них что нибудь новенькое.Я ещё раз тщательно подумаю перед тем как принять решение.

До выходных оставалось не так много времени,из головы у меня не выходило как всё это будет.Мой план заключался в том,что мы спишемся,встретимся в определённом месте,сходим в магазин,купим чего нибудь вкусненького к фильму и поедем до кинотеатра.По расписанию фильм начинался в 9 вечера и заканчивался ну где то только к 11.У мамы я уже заранее отпросилась.Так как жанр фильма драма,то куда же без эротики,он же 18+,да и в предыдущих частях присутствовали эротические сцены.Я хотела в определённый момент фильма,в такой неловкой атмосфере,ещё и темнота..хотела нежно поцеловать его и прошептать на ушко » Я люблю тебя» интересно что бы он ответил на это.Конечно же я готовила себя к тому что возможно нет никакой взаимности с его стороны,может правда так и было..

Чем больше мы проводили времени друг с другом в школе,кажется с каждым днём я влюблялась сильнее и сильнее,с каждым днём я всё больше сходила от него с ума..

Химия однозначно росла между нами..

Была перемена,мы сидели в классе как обычно,тут зашёл Майк одноклассник,забрал у меня учебник и начал играть со мной,если это можно конечно так назвать,я смеялась от всего происходящего,Томасу явно было не смешно,или может мне просто казалось,он сидел то ли нервничал,то ли ещё что то,но с ним определённо что то происходило,в один момент он встал и резко вышел из класса,и по выражению лица он явно был недоволен,я не могла понять от чего он так вспылил,может из за этого..?

Весь следующий урок,он сидел какой то раздражённый,он тупо буравил меня взглядом,не ужели ревнует?..я решила проверить это просто из за интереса..

Ммм у нас была история,если не ошибаюсь,я пересела как раз на другой ряд,сзади меня сидел Майк,когда он отвечал на вопросы учителя,я специально поворачивалась к нему и смотрела на него с широкой игривой улыбкой,и тут же чувствовала на себе этот убийственный взгляд,отведя взгляд от Майка,тут же посмотрела в его глаза которые вновь и вновь сводили меня с ума,он очевидно кипел,настолько он зло на меня смотрел,что я чуток испугалась.Я отвернулась и больше не поворачивалась до окончания урока..

На следующем уроке,я села к нему,так как он забыл учебник,напряжение и гнев вроде как потихоньку убавились,я очень сильно смущалась,находясь целых  40 минут так близко с ним,я чувствовала его дыхание..его сущность..Моё сердце билось на столько сильно…что я старалась как можно реже смотреть ему в глаза..

Когда он что нибудь спрашивал у меня мне приходилось отвечать,и вновь тонуть в этих бездонных как море синих глазах,больше всего я теряла голову от его голоса,была в нём какая то изюминка..настолько он кружил мою голову..не опишу словами..

В конце урока у нас была небольшая викторина…мы с ним оказались в одной группе..может судьба?..

Он начал наступать мне на ноги нарочно,а я щипала его за ляжки,нам дали небольшую инструкцию для викторины,я начала впихивать ему,заставляя читать её,в общем мы резвились,когда я снова попыталась перевернуть её,он взял мои руки,и приложил к столу не отпуская,наши ладони коснулись друг друга,а затем сомкнулись..Как сейчас помню какие они холодные и потные,но оно того стоило,наши глаза снова пересеклись на одной дорожке,это был недолгий,но многозначительный выстрел..

Обожаю смотреть на него когда он в спортивном,этот образ запомнился мне очень хорошо..Эта чёрная футболка обтягивала его мышцы,чуть подтянутые плечи и спину..не отрывая глаз я смотрела на его тело,прожигала каждый позвонок,каждую вену на его руке своим взглядом..он возбуждал меня..

Настолько было сильное желание сорвать с него всю одежду,изучить его вдоль и поперёк..Пройтись губами по его шее..плечам..попробовать на вкус его губы…

Это было лишь в мечтах..ммм

Как только я пришла домой,тут же он написал мне:

Он: -Гарнэт,Гарнэт.

Я: -м?

Он: -уже ничего.

Я: -говори раз начал.

Он: -нет.

Я: -не понимаю что там такого смертельного что сказать не можешь.

Он: -а вот.

Я: -не понимаю я тебя.

Он: -я сам себя не понимаю.

Я: -всё настолько запутанно?

Он: -да.

Я: -объясни ситуацию,может помогу чем.

Он: -о чём ты?

Я: -не знаю,а ты о чём?

Он: -я тоже не понимаю.

Я: -не знаю,но мне кажется что с тобой что то не то в последние дни.

Он: -да..нет.

Я: -за последние дни ты какой то эмоциональный,или мне кажется.

Он: -в каком смысле?

Я: -не знаю как объяснить.

Он: -не знаю как понять.

Я: -проще говоря ты какой то странный.

Он: -почему странный,может я всегда такой был?

Я: -может,наверное мне просто показалось.

Он: -а мне нет.

Я: -что именно тебе не показалось?

Он: -а,ничего,забей.

Я: -не можешь сам себя понять,запутался.

Он: — я тебя не понимаю.

Я: -я тебя тоже.

Он: -так пойми.

Я: -понимаю

Он: — и я о том же,не?

Я: ааа,ничего не понимаю.

Толком не понятно,о чём шла речь в этом диалоге, но думаю мы пытались донести друг до друга одно и тоже…

Вот уже настал день когда мы должны были пойти в кино…как я и предполагала моя пятая точка меня не подвела,я как чуяла что всё пойдёт по наклонной.Дело в том,что буквально в том году никаких запретов и ограничений для просмотра фильма не было.К примеру тебе 15,а фильм допустим 18+,спокойно пропускали без проверки паспорта и тому подобное.Я значит позвонила в ДК,забронировать два билета,но на что услышала если фильм 18+,а ты меньше этого возраста,то пускают только с родителями..Бред какой то,в итоге мы никуда не пошли..и все выходные я провела дома,каждый день проводя в раздумьях обо всём..
Знаю все говорят,что мальчик должен добиваться девочку,первый признаваться в чувствах,я так не считаю,нет ничего постыдного в том,если девушка первая раскроет свои чувства,девушки самодостаточные,сильные и уверенные в себе существа,я считаю полной нормой всего этого,да и вообще какая разница кто первый признается..главное что есть чувства друг у друга,больше и не надо..

Я твёрдо решила взять инициативу в свои руки и первой признаться ему,я была готова к последствиям…Живём один раз как говорится,или сейчас или никогда.
Решила я сделать это немного необычно,отправила ему исчезающее сообщение написала «I love you»…

Не прошло и 15 секунд,он прочитал его..

Думала в тот момент у меня случится сердечный приступ,мои руки тряслись,я бегала из угла в угол,в ожидании ответа..

Пришло уведомление..

Что же он ответил?..

Продолжение следует…

Я потеряла работу…можете меня поздравить…это шутка ! Какие тут поздравления…и жалеть не надо…не надо—это меня совсем расстроит…и не потеряла, работа это не кошелек, чтобы терять в переполненном автобусе…просто сказали, что сокращают сотрудников…А если честно, то правильно делают, у нас в отделе столько бездельников-кроме меня, конечно…но по закону подлости меня и сократили…

Вот сегодня утром я проснулась с каким то непонятным чувством в сердце…что такое, что за неприятное чувство?… такое бывает когда тебя обманули и ты это поняла и промолчала…потом я вспомнила откуда это неприятное чувство … я же безработная…ну и отлично — пошла пить кофе и «плевать в потолок» спешить никуда не надо, я свободна!

Пью кофе с кардамоном…где-то читала, что Наполеон очень любил кардамон, а я чем хуже Наполеона? он вообще напал на нашу страну, потом струсил и удрал…но сначала наш Кутузов пустил его в Москву, и дал прогуляться по Москве…и может даже Наполеон на какой то стене тогда писал: «тут был Бонапарт!» — вот на Покровке есть дом, постройки до 1812года…я внимательно смотрела, хотела искать запись от Бонапарта…не нашла…жаль…значит Кутузов подпустил французов … и потом как дал жару…что вся французская армия замерзла в снегах…честно сказать—жалко простых солдат…а вот Наполеон бросил своих солдат… и сбежал…ничего не скажешь…это дело царское-королевское! А зато его внук, Луи Наполеон, — видно по крови ему передался, так полюбил Россию что служил в Русской Армии, аж до революции, и чуть ли не стал губернатором Кавказа…Вот такая наша Матушка Россия…её можно только любить!

Смотрю в окно, хорошо, что у меня перед домом детский сад и я слышу детские голоса, кричат, детки, орут и мне это нравится, и я пью кофе и думаю «Что делать»?

Иду смотреть почтовый ящик…замка нет, кто то сломал…и писем нет, сейчас письма не пишут , только квитанции по ЖКХ и газеты с рекламами…беру и иду домой, в квартиру конечно…и начинаю смотреть рекламы…что то насчет замков…звоню и спрашиваю по чем установят замок на почтовый ящик ?

— 1000руб. один замок…вы что?… это же работа на десять минут ,- возмущаюсь я.

— Ну и установите сами…

— И установлю,-говорю я и бодро собираюсь в ТЦ за замком.

Смотрю замки дешевые, покупаю десять замков, приезжаю, быстро устанавливаю на своем ящике замок, иду домой, пишу объявления целую пачку : «Установка замков на почтовом ящике», номер телефона… и иду клеить листочки по району…
Звонков было море…так я работала пару месяцев ,чинила замки по той цене, что готовы были платить заказчики…и это было честно, но и по ходу, конечно, искала работу…

И однажды, одна заказчица предлагала мне работу, примерно на пол года…ухаживать за ее знакомой, которая сломала шейку бедра и лежачая…

А что,-подумала я,- пол года стабильной работы и еще замки-подработка…

Поехала по адресу. Меня встретила ее дочка, физик по образованию. Все показала, рассказала, объяснила…Ну я конечно согласилась. Мне нужна работа. И бабушке я, как бы, понравилась, мне так показалась… и я стала ходить к ней, на работу…Вот и стала приходить, готовить, убирать, водные процедуры…скучно…так нельзя…надо что то придумать…

— Бабушка вы умеете петь?

— Да, в молодости пела…тогда еще в Калужской области жили, ходила в Дом Культуры, были концерты, мы выступали…

— Тогда мы с вами сейчас вспомним вашу молодость,- сказала я, — пойду поставлю чайник, будем пить чай и петь песни…

Бабушке надо было разрабатывать ногу, двигаться, и мы с ней на ходунках неспеша дошли до кухни…пьем чай с печеньями и говорю :

— С какой песни начнем?!

— Да я уже все песни позабыла…

— Не скромничайте…сейчас поищу вам песню…

И ищу в книге «Русский романс», что взяла с собой из дома, открываю и первая песня, что попадается мне, «Милая», неизвестный автор…читаю :

Милая,
Ты услышь меня,
Под окном стою
Я с гитарою!

— Знаете эту песню ?

— Да, конечно, хорошая песня, это еще в фильме … как назывался фильм, там она влюбилась в учителя Нестора Петровича…и играла на гитаре.

— Точно, вот как вы вспомнили! Называется Большая перемена…хороший фильм, шедевр…

Бабушка поет куплет и говорит:

— У меня хорошо получалось петь вот эту песню:

— Ой полна, полна коробушка,
Есть и ситец и парча.
Пожалей, душа моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!…

Бабушка поет и я смотрю, так она помолодела лет на 40…

— Отлично,- говорю я и беру кухонное полотенце и давай плясать…

Бабушка не ожидала, и она удивленно смотрит как я танцую цыганочку, улыбается и продолжает петь…

Я тоже люблю эту песню, может от того, что помню эту песню с детства, когда её пела моя старшая сестра, у нее голос был очень хороший и пела она всегда по утрам…сейчас почему то уже не поет…может ежедневные заботы теснят ее всечасно грудь…

Допили мы с моей подопечной чай, она вспомнила свою молодость и смешные истории из жизни…говорили, смеялись…

Я проводила её до постели, уложила и собиралась прощаться до завтра и она вдруг спросила:

— Ты завтра придешь?

— Да, конечно, приду, завтра же пятница, я только субботу и воскресенье не прихожу.

— Это хорошо, что пятница, а какое число?

— 1 августа…

— Знаешь, а ведь завтра у меня день рождения…

— Здорово! Мы с вами завтра отметим, будем опять петь и плясать..-сказала я.-А на завтра я подберу репертуар…типа Калинка, Москва Златоглавая, Валенки…

На следующий день я вышла из дома пораньше, зашла в магазин, купила торт, конфеты, апельсиновый сок… и пошла к моей подопечной.
Она конечно же, ждала меня.

Мы, как всегда, позавтракали, прошли все процедуры … и только после обеда , я накрыла на стол, старалась по праздничному…потому что я весь день чувствовала, что бабушка ждет, когда будем отмечать а молчит… как ребенок, который ждёт чудо в свой день рождения.

— Вот теперь мы будем отмечать Ваш День Рождения,-торжественно сказала я и помогла ей, на ходунках дойти до кухни…

Она вошла на кухню и увидела накрытый стол, торт, сок в бокалах и остановилась…

— Это ты купила ?

— Да, у Вас День Рождения ! И мы будем отмечать!

Бабушка села на почетное место и мы начали отмечать…Я поздравила её с Днем Рождения, пожелала всех благ, а главное здоровье и чтобы она поскорее ходила самостоятельно…чтобы пела песни, и мы с ней танцевали под ее песни….
Незаметно время пролетело. Мне пора домой…Бабушку уложила на пастель, все убрала, и пришла прощаться до понедельника…

— До понедельника, тетя Рая,-говорю я…

— Подойди ко мне, дочка,- говорит она.

Подошла, думаю наверно надо чем то помочь, подушку поправить или таблетку дать..

Она держит мне за руку и говорит:

— Ты прости меня, дочка…

— За что, тетя Рая ? — удивляюсь я,- вы ничего такого не делали, что просите прощения у меня!

— Делала, как не делала…я тебе соврала, что сегодня у меня день рождения…

— Как соврали,- не понимаю я…

— Вот так и соврала…не знаю почему, а соврала…а ты, деточка, потратилась, накупила…

— Это мелочи, тётя Рая, и не дорого, зато мы с вами здорово повеселились, и у вас хорошее настроение.

— Ну ты все таки прости меня…я не знаю какая муха меня укусила… ведь знаю, что вру и продолжаю врать, что у меня день рождения…
Смотрю она расстроена и спрашиваю:

— А когда у вас день рождения ?

— В марте ,1 марта…

— Вы отмечали уже ?

— Нет, не отмечали, дочка все время работает, ей некогда, работа у неё ответственная, а в мои-то годы еще и день рождения отмечать…смешно…а тебе я наврала…прости.

— Тётя Рая,- говорю я, и вижу что она расстроена,-вы день рождения в марте не отметили ?Не отметили! И вот мы с вами сегодня отметили ! Все нормально! Так что Вы не соврали, и нечего извиняться, и не переживайте! Вы всё правильно сделали, как говорят:

Лучше поздно, чем никогда!

Она послушала меня внимательно, улыбнулась и сказала:

— Да, ты права…отметили…хорошо посидели, правда?!

— Правда!

— До понедельника, тётя Рая, вспоминайте песни- будем петь !

Вот моя новая история. Кому скучно читать есть видос чекни низ.

Началось все с того что начались летние каникулы.Это был 6-7 класс и мы от нечего делать с другом пошли гулять.

Сначала на улице мы просто бегали с рациями но нам это занятие очень быстро надоело. И мы решили пойти делать шалаш. Начали искать место для шалаша. Искали мы именно то место которое со стороны прохожих не просматривается, чтоб нас не было видно. Искали около 10 минут и наконец то нашли. Начали убирать не нужные ветки и убирать листья. После того как все сделали мы поняли что чего то не хватает. Мы захотели сделать стол и хотя бы какие то лавки или же стулья. Где взять доски или же фанеры кроме как на одной из помоек мы не знали. И мы выдвинулись туда.

Подходим мы туда а там стая собак. Я зассал и говорю другу давай подождем немного или пойдем на следующий день. Он согласился со мной и мы ушли. Пошли в магазин, купили чипсов там газировки ну и начали есть. После такой трапезы решили навестить ту самую помойку. Пришли мы туда собак уже не было. Начинаем охватывать глазами место около помойки и замечаем там длинную тумбочку.

Друг мне говорит ее можно использовать в шалаше как место для сидения. Я понял что это отличная идея. И мы пошли ее брать. Подходим мы к тумбочке и друг как заорет. Я сразу спрашиваю что случилось и он мне отвечает: походу на гвоздь наступил. Осматривает подошву а там воткнутый гвоздь. Я ему толкую его надо вытащить но тогда польется кровь. Он его со скрипом в зубах еле как вытаскивает и у него начинает литься кровь. Звонить мы не кому из близких не стали. Решили пойти домой. Он обхватил меня рукой и начал прыгать на правой ноге. Мы слава богу долзли до дома. Поднимаемся в хату сразу ему говорю промыть надо а то заражение может быть. Он идет промывать свою кровавую ногу. После этого мы нашли десяти летний бинт где то в шкафу и он обвязал им свою ногу.

Кровь перестала течь. Все стало замечательно. Но родителям о таком мы не стали говорить, ведь могли получить пиздюлей за то что ходили по помойкам. Смотрите под ноги поцаны. На этом все спасибо за то что выслушали мою историю всем удачи и всем пока. А вот видос

Видео недоступно!

В начале лета прислал мне брат немного денежек (русских рублей) на лечение и пошла я в ближайший филиал одного банка, чтобы обменять их на гривны. Только подошла ко входу — как дверь распахивается и выходит женщина с собакой.

Я их пропустила и зашла; помещение небольшое, два окошка, возле входа — стулья, на одном мужчина сидит, сразу видно — чем-то раздражен… У окошка приема коммунальных платежей — небольшая очередь, у окошка обмена валюты — никого. Иду к этому окошку. Сзади резкий окрик: «Женщина!!» Слегка подпрыгнув, оборачиваюсь и вижу, что раздраженный мужчина, не глядя на меня (не снизошел 🙂 ), но понимая, что я на него смотрю, начинает молча тыкать указательным пальцем в сторону другого окошка (мол, вали в ту очередь). Тю…

Ненавижу хамов… Так хотелось сказать: «А что, в банках теперь новая должность есть — тыкальщик?» (И потом, что он от меня ожидал?, что я сложу лапки и почапаю в ту сторону, куда он изволил потыкать?) Я, конечно, этого не стала говорить вслух (таким только дай зацепиться — слюной начнет брызгать), постаралась вполне миролюбиво сказать: «Вы же не знаете, что именно мне нужно.» Мужчина вскакивает, начинает размахивать руками и орать: «Нехрен лезть без очереди!» (Кстати, довольно нелогичная реакция на мои слова… а еще говорят — «женская логика… женская логика..» 🙂 )

Я даже подумала, что у меня совсем плохо со зрением стало, смотрю опять в сторону окошка обмена валют… опять никого не вижу… И тут заходит женщина, которая была с собакой и бежит к этому окошку. Оказывается, охранник попросил женщину вывести собаку на улицу, а этот хам был в очереди за этой женщиной…

Поражают меня такие люди, очень поражают. Ведь он же прекрасно видел, что я зашла в момент, когда возле окошка никого не было. Или он думал, что я — ясновидящая, и должна была предвидеть, что здесь тоже очередь и что эта женщина сейчас вернется? Ну вот почему бы просто не сказать: «Здесь очередь, Вы будете за мной.»?! Так нет же, ему обязательно нужно было пренебрежительно по отношению к другому человеку потыкать своим указующим перстом… Как говорится, убила бы.. 🙂

Кстати, он так и не успокоился. Продолжал орать что-то типа «лезут тут всякие без очереди» (при том, что я так и осталась стоять посреди зала), даже когда охранник направился к нему. Продолжения не видела (такое кино я не люблю 🙂 ), развернулась и пошла в другой банк. Иду и думаю: «Жаль, что я не качок какой-нибудь, 🙂 или не браток… Очень интересно, тыкал бы пальцем этот раздраженец или не тыкал?» 🙂

СТАНИСЛАВ МАЛОЗЁМОВ

СВЯТО МЕСТО

Рассказ

 

В пустом длинном коридоре областного управления статистики уже почти  час свирепствовала уборщица Лидия Афанасьевна. В восемнадцать ноль-ноль сотрудников, как будто ураган, выдул из кабинетов  звонок. Такой же в школах висит. В девять утра звонок обозначал, что после его трели сотрудник мог особенно не спешить к своему столу. Он уже вписался вахтёром в список штрафников и имел обидный шанс не получить квартальную премию. В конце рабочего дня вахтёр включал его на пару секунд, а ещё через десять кабинеты напоминали о том, что в них недавно были люди только запахами табака, духов и выпитого за день чая. Заведующий отделом сельской статистики Алексей Петрович Гарусов на вечерний звон никогда не реагировал. Работал с документами ещё час, не меньше. Не потому, что за день не успевал. Просто любил работу. Жена к этому привыкла и ужинали они уже после восьми вечера.

— А чё, молодцы! Сожрали-таки замдиректора! — вместе с водой разливался по коридору хриплый как у пьяницы,  почти мужской  баритон Афанасьевны.-  Задолбали-таки мужика до инфаркта. И какого мужика!  Таких умных и добрых беречь все обязаны, на руках его должны носить. Нет же, они, сволочи, в больницу его, на операцию! Считай, до полусмерти ухайдакали человека, позорники! А ежели хирург попадётся такой же тупой, как все в вашей конторе, то и похороним Николая Денисыча, единственного нормального тут мужика.

Гарусов насторожился. К двери подошел, стал прислушиваться. Кабинет заместителя далеко был, сотрудникам в рабочее время запрещалось гулять по коридору. И к начальству ходили только по вызову. Вот и не знал, наверное, никто про инфаркт. Кроме уборщицы, естественно. Она всегда знает всё про всех. Вот от неё он и рассчитывал подробности услышать. Но Лидия Афанасьевна с единственной заключительной фразой «ни стыда у людей, ни совести» громко метала швабру с тряпкой  вперёд и, превращая пол в лужу, стремительно удалялась.

Алексей Петрович закурил, сел за стол и автоматически вынул из верхнего ящика зелёную папку с отчётом  отдела механизации. Минут десять перелистывал  машинописные листы, прихваченные скрепкой, но потом понял, что смысла текста не видит вообще. Папку захлопнул и, стряхивая пепел в ладонь, вышел в коридор. Там Лидия Афанасьевна уже близилась  к финишу своей стометровой дистанции, вырисовывая сухой тряпкой живописные узоры на  влажных досках.

— А моет-то плохо, — тихо сказал себе Гарусов. — Потому, что сроду и не проверял никто. Чего зря пыжиться?

— Лида! — крикнул он  натренированным солидным басом. Начальник отдела всё-таки. Не тенорком же верещать. — Нашего Николая Денисыча имеете в виду или кого другого?

Уборщица не стала оглядываться, а ещё злее приголубила тяжелой шваброй пол и тоже закричала.

— Нашего-вашего! Какого ещё? Паровоз тебя задави! Сидите тут как сурки по норкам, только в пиджаках да при галстуках, а чё у вас в конторе дурной происходит, на самый последок  вам знающие люди доносят.

Остановилась-таки. Оглянулась. Оперлась о швабру ладонями. Отдышалась.

— Миронова час назад из кабинета скорая увезла. Он в приёмную выскочил белый как порошок зубной, слюни изо рта и трясёт всего. Нинка, ихняя секретутка, тут же скорую вызвонила. Она мне и сказала. Через пять минут его на носилки и в «РАФик ».

— А про инфаркт кто сказал? — Алексей Петрович подошел к ведру и ссыпал в воду пепел.

— Дед Пихто, — огрызнулась уборщица. —  Санитар и сказал. Вовремя, так он похвалил Нинку, вызвали. Одной ногой в могиле стоял. Обширный инфаркт.

И увезли. Ну, так а кто его довёл до полусмерти? Вы, паровоз вас задави! Кто ж другой! Это у вас игрушка любимая — начальство бесить и нервы ему узлами вязать. Тут вы, комар вас забодай, мастера! Ни стыда у людей, ни совести.

Обличительный монолог её мог длиться ещё, может, час. Алесей Петрович  зажмурился, будто его поставили лицом вплотную к искрам электросварки, постоял так минуту, выдохнул и вернулся в кабинет. Сел в кресло на тонкой нержавеющей ножке, крутнулся на триста шестьдесят градусов, аккуратно взял папиросу, спички, прикурил и задумался. Он очень уважал Миронова.

Даже, можно сказать, восхищался и в пример себе ставил. Мужик он, правда, с характером, резкий, жесткий. Но очень честный и справедливый. Жалко такого человека. Сам зря не обидит и другим не даст. Если, конечно, ты того стоишь. А Гарусов стоил. Миронов и не скрывал, что выделяет Алексея Петровича из массы «повелителей» бумаг статистических.

— Надо же! — только что сполна осознал событие Гарусов. — Ну, нелепость же! Неказистость какая-то. Чушь. Может, не инфаркт? Может, от переутомления плохо стало шефу?

Снова выглянул в коридор. Уборщица навесила пустое ведро на швабру, перекинула её через плечо и почти спортивной ходьбой покидала рабочее место.

— Афанасьевна! — крикнул вслед уже не басом Алексей Петрович. — А что говорят-то? Сильно прихватило Денисыча или слегка?

— Кто сказать может? — уходила уборщица. — Сами узнавайте у врачей. Мне потом передать не забудьте. А я-то откуда знаю тонкости? Что знала — сказала уже.

Она пожала плечами, пустое ведро съехало по швабре и ткнуло её в спину.

— Это уж вы, забодай вас комар, сами пробивайте. Вам это больше надо.

Пошел Гарусов домой. Жене рассказал, опечалил. Она  тоже уважала Миронова. Муж часто о нём рассказывал. Поел Алексей Петрович совсем без желания и пошел в свою комнату. Позвонил  домой Прошечкину Сане, корреспонденту газеты областной. Давнему товарищу. Вместе часто в командировки ездили. Хорошее перо было у Сани. За него и держали его в редакции. А так бы бичевал где-нибудь, камыш косил бы  на диком озере для шабашников. Потому как пил крепко. Но даже после бутылки портвейна дешевого писал красиво, правдиво и точно. Главный кривился, но уволить — рука не поднималась.

— Слышал про нашего зама Миронова? — спросил Гарусов.

— Ну, а как же! — грустно сказал  Прошечкин. — Завтра некролог публикуем. Царство ему небесное, Николаше  Денисычу.

— Как? — вконец оторопел Алексей Петрович. — Когда он? Да не может… Кто сообщил в редакцию?

— Полетаев ваш и текст принёс. Во как! —  Саня всхлипнул. Чем и показал, что выпил не меньше бутылки бормотухи.

Гарусов бросил трубку на рычаги, но тут же схватил её и, конечно,  позвонил Полетаеву. Начальнику отдела учёта расходных  матриалов. Выяснилось, что Прошечников, конечно, соврал. Полетаев вообще никому ничего не  говорил, потому как только пятнадцать минут назад сам узнал и ошалел. Подчинённый ему позвонил. Доложил, что Миронов сейчас в реанимации. В тяжелом состоянии.

— Я только что с его женой говорил. — Полетаев тянул слова. Тяжко ему было. Чувствовалось. — Так она говорит, что кризис муж проскочил и врачи дают девяносто процентов на благополучный исход. Но при этом железно, чётко пообещали, что  к прежней работе его на пушечный выстрел не пустят. Такую бумагу пошлют в обком, что обязательно пересадят его на спокойное место. Чтобы жил дальше.

— Так… — сказал Гарусов, торопливо выбил из пачки сигарету, прикурил и выпустил зизый пучок дыма в микрофон. — Вот оно как, значит. И что теперь? Надо же, казус какой!

— Так это я тебя хочу спросить — что теперь? — Полетаев, слышно было, тоже закурил. — Свято место, сам знаешь, пусто долго не бывает. Думаю, что тебе, Леша, надо костюмец покупать посолиднее. Зубри перед зеркалом осанку большого начальника и жди особого указания обкомовского. Туда и поедешь утверждаться.

— Ну, не псих ты, Витя!? — укоризненно вогнал слова в трубку Алексей Петрович. — Это ты костюмец покупай и осанку тренируй. Если кого и назначать, то тебя! А то сам не знаешь! Ты выше меня на голову по всем параметрам. И опыта у тебя на восемь лет побольше. Тебя и шеф ценит. И, кстати, обком. Не вижу другой кандидатуры. Честно.

Для приличия потрепались с полчаса о всяких пустяках. Полетаеву в отдел второй месяц бумагу не дают. Зам Алексея Петровича в командировке сдуру

скандал устроил со смежниками. На свою задницу приключений поймал и рикошетом в огород Гарусова камень метнул, дурак. Поговорили вот так, попрощались. Алексей Петрович открыл форточку и щелчком выстрелил окурком в сумерки. Тусклая горящая точка, разваливаясь на желтые микроскопические искорки, врезалась в тополь под окном и тонкими нитками дыма провалилась вниз, в темноту.

— Не смолил бы ты в квартире, — сказала жена издали, проплывая в пушистых тапках и шелковом халате  из спальни на кухню. — А то вместе со шницелем опять будем яд от «Примы» глотать. Ну, всё закоптил. От подушки и то табакам прёт — не уснешь ни черта.

Спал Гарусов урывками. Выходил на балкон курить. Нагибался через перила, смотрел на площадку у подъезда и пытался перестать думать. Но думал, естественно,  о том, что Полетаев, похоже, не хочет повышаться. А с другой стороны он сам тоже не хотел должности заместителя директора, но думал о том, что если назначат не его, то надломится его авторитет в управлении, где сейчас все триста человек перебирают самые достойные кандидатуры. Среди которых он если не первый, то второй. Точно. Он опять ложился, подталкивая сопящую супругу к стенке, пробовал забыться. Уснуть пытался.

— Вот оно мне надо? — ругал себя Алексей Петрович.- Что мне  там делать, в кабинете Миронова? Сейчас тихо вкалываю, в ус не дую. Всё накатано, гладко. Отдел почти каждый квартал вымпел лучшего имеет, зарплата с премиями побольше, чем у Миронова. К народу своему привык. Можно не командовать. Сами  знают, как и что. Нет, я откажусь, если дойдет до назначения. Скажу, что прибаливаю серьёзно и такой объем работы не потяну. Ну, вот не надо мне нагружать на горб лишнего и всё.

Он растолкал жену. Она повернулась к  мужу лицом и сонно промычала.

— Лёша, ты сдурел или как? Чего надо?

— Если будут назначать меня замом директора — соглашаться или не надо?

— Не надо, — вздохнула Алла Васильевна, всю жизнь учительница младших классов. — Тебе пять лет до пенсии. Доживи без инфаркта. У Миронова же инфаркт? И ты хочешь? Мне вот лично здоровый мужик нужен. Ты после инфаркта, если, конечно, выживешь, на даче копать будешь? Поливать сад с огородом? А в Гагры на жаркий пляж я одна ездить буду? А зарплату на кой чёрт тебе надо снижать? Ты ж получаешь как передовик и орденоносец на семьдесят рублей больше самого директора. Согласишься — дурак будешь конченый. Шума от названия «заместитель» вроде больше, а живого толка никакого. Нет выгоды.

Она отвернулась и к удивлению Гарусова сразу легонько всхрапнула.

— Во, нервы, — удивился Алексей Петрович.- И это после двадцати пяти лет учительской каторги. Но говорит вроде по делу. Правильно говорит. Звона будет, конечно, больше, а проку меньше, чем сейчас.

Уснуть под утро он уже не смог. Пошел пить чай. Сидел и ждал времени, чтобы начать собираться и двигать в родное в управление.

В кабинете своём он сел за стол в плаще и шляпу не снял. Под шляпой суетились мысли разные, но неразборчивые. То ли закурить подсказывали мысли, то ли позвонить. Закурил Алексей Петрович и тут же оформилась в понятную неуловимая мысль. Та самая, метавшаяся от одного края черепа к другому.

— Вот же придурок ты, Лёха! — улыбнулся от удовольствия Гарусов. — Ты же главного не сделал. Мироновым домой не позвонил. Сочувствия не проявил.

Не узнал про здоровья Денисыча. А все, конечно, давно отметились. Вот,  гадство!

Он скрипнул зубами, громко кашлянул. Всегда так делал, когда был собой недоволен. Нашел в верхнем ящике два блокнота алфавитных. В первом домашнего телефона не было. А в другом рядом с золочёной буквой М он давно карандашом написал: Миронов. Буквы прыгали, а последняя вообще вытянулась чуть ли ни до конца листка.

— Пьяный писал, — вспомнил Гарусов. — Что-то мы обмывали в моём кабинете с Мироновым и Полетаевым. А! Мой орден «Знак почёта» Да и директор сам часок посидел. Рюмку коньяка принял. А они дождались отъезда директорского, да набрались так, что все ночевали в кабинете. Полетаев после этой ночи неделю на работу не выходил. Пил дома. Остановиться не мог.

— Это квартира Мироновых? — спросил Гарусов трубку тихим голосом. — Вас из управления, с работы беспокоят.

— Нас со вчерашнего дня только с работы и беспокоят, — плавно, с выводом  фразы от высокой ноты к низкой выговорил молодой мужской голос с тембром кларнета-сопрано. — Кто сейчас конкретно на проводе?

— Га-ру-сов, — по слогам доложил Алексей Петрович. — Вы уж не забудьте передать. Я очень беспокоюсь. Как там Николай Денисович? Вы не забудете передать?

— Я не могу забыть, — голос с нижней ноты бархатно поднялся вверх. — Я всех записываю. Но даже нас, родственников, к нему не пускают. Только, говорят, послезавтра. Но состояние нормализуется потихоньку.

— Слава Богу, — выдохнул Алексей Петрович. — Переволновался, знаете ли. А кто звонил раньше-то?

Но на фоне последних слов своих услышал вежливое бархатное «до свиданья» и  неуместный вопрос достался коротким гудкам.

— Да что со мной, чёрт! — сказал Гарусов громко. — Что я ахинею-то несу!? Пресмыкаюсь как шавка перед строгим хозяином. « Переволновался»! Козёл старый. Второй день отчеты дочитать не в состоянии. Ну, это что ж такое на ровном месте?! Вся контора, что ли в трансе?

Он взял из другого ящика верхний листок с каким-то текстом и печатью. Покурил минуту, швырнул окурок в форточку и пошел по коридору. Все двери были открыты. Народ кабинетный сосредоточенно писал, щелкал кнопками калькуляторов  и разговаривал на отвлеченную от беды с замом директора тему. Что-то о нестыкухе предварительных расчетов с окончательными и о том, что из районов  информация поступает такая, будто собирали её детишки из средней группы детсада.

— Всё по хрену работягам, — обозлился Гарусов.- Человек помирает, возможно. Начальник! А им без разницы, какой барин будет их кормить пряником да угощать кнутом. Серая масса, чёрт…

— Мужики, — сказал он, остановившись возле одной двери. — Всем нашим скажите, что я домой пошел. Давление поднялось, по-моему. До завтра, короче.

Секретарша Нина стучала на машинке, курила и пепел кидала мимо пепельницы, чтобы не отрываться от дела.

— Если к директору, то он в обкоме, — выдала она скороговоркой. — Если к Миронову, то он в больнице с инфарктом.

Про Миронова она говорила с такой нейтральной интонацией, будто он не при смерти валялся в реанимации, а сидел на каком-нибудь очередном идиотском совещании.

— Как это — с инфарктом? — постарался очень удивленно спросить Гарусов. — Он же здоров как этот, как его…Ну, космонавт.

— Значит, слетает в космос, — не отрываясь от кнопок с буквами хмыкнула Нинка-секретарша. — А, может, и пронесет. В обкомовской больничке врачи подобранные.

— Ну, сто процентов, его сюда уже не вернут, — сказал Алексей Петрович расстроено.

— Вам я скажу, — Нинка оторвалась от машинки. Глаза её горели. — Шеф в главке сейчас. Поехал пробивать кандидатуру Полетаева.

— А почему мне можно сказать, а другим нельзя? — Гарусов подошел к машинке.

— Ну, можно. И всё, — Нина отвернулась к листку и снова застучала по кнопкам, стараясь не попасть не в ту букву длинным перламутровым ногтем.

— Ну, а откуда знаешь, что утверждать будут Полетаева? — нагнулся над Нинкой Алексей Петрович.

— Не, ну Вы отстаньте уже чессслово! — секретарша шлёпнула ладошкой по краю стола. — Я не знаю. Так думаю. Дверь была открыта у него. Он с кем-то большим разговаривал. Потому, что слова стелил аккуратно и мягко. И он сказал, что у него всего две кандидатуры. Первую фамилию  разобрала — Полетаев, а вторую он называл и к окну шел. Я её не поняла. Короткая фамилия. Не помню какая.

— Ну, вот оно мне зачем, всё это? Целое следствие веду. Ну не идиот? Идиот. Давай, успокаивайся и работать иди. Отчеты читай, — уговаривал себя Гарусов по дороге в кабинет. Ему вдруг стало стыдно и противно. Он сел на подоконник в коридоре, закурил, потрогал щёки. Казалось ему, что они должны были гореть и светиться как тормозные фонари у машин. Но щёки были холодными.

— Вот, собака, что я из себя представляю! — зло ткнул себя Алексей Петрович кулаком в грудь.- Ну, нельзя же так даже перед собой позориться. Осёл! Успокоиться надо, только успокоиться.

Теперь ему казалось странным, диким даже, то, как он, порядочный, умный и принципиальный волевой мужчина поддался примитивному инстинкту, который иногда вылезает из каких-то душевных глубин, и заставляет тебя прыгать через лучшие  человеческие качества и нормы ради нежданной возможности выскочить хоть на полкорпуса вперёд, хоть на полголовы стать выше  тех, кто идет в деловой жизни  с тобой вровень. Никто, конечно, и догадываться не мог  вот об этом нервном срыве Гарусова, но этот факт не утешал. Как вообще могло произойти такое, что он выпустил из-под контроля все слабости свои, которые удавил в себе давно и, казалось, насмерть. А тут — на! Тщеславие, пусть крохотное, не видное со стороны, не опасное ни для себя, ни для кого. Но болезненное ведь. Нездоровое.  Да и не надо ему ничего. Всё есть. Всего хватает. Хорошо жизнь идет и дела ладятся. Радуйся и не рыпайся! Кто или что заставляет тебя вмешиваться, штопором вкручиваться в естественный ход событий!? Всё происходит правильно и справедливо, если ты не унижаешься и не тянешь на себя кусочек одеяла, не подталкиваешь к себе поближе лежачий камень, под который без твоего пинка вода и не потечёт. Нельзя этого делать. Позорно. Да. Только так. Нельзя и всё.

Гарусов успокоился и покурил медленно, с удовольствием, ни о чём больше не думая. Домой он дошел пешком. Исчезло и раздражение непонятное, и даже злость на себя прошла. Правда, ощущение не в мозге, а где то возле сердца, рядышком где-то, жило отдельно от головы и не исчезало. И понималось оно Алексеем Петровичем как стыд. Хотя с чего бы ему взяться? Ни стыдных мыслей не имел он, ни желаний, да и поступка, которого надо стыдиться, тоже вроде не сделал ни одного.

Совсем наоборот, его подмывало позвонить или даже съездить к Полетаеву и убедить его в том, что он, Гарусов, не хочет занимать место заместителя, что станет настаивать сам лично на том, чтобы в это кресло сел Полетаев.

— Жена! — крикнул он из коридора, закрывая дверь на ключ.

— Ась! — тоже громко отозвалась  Алла Васильевна с кухни. Оттуда пахло котлетами с чесноком и слоёным ванильным печеньем. Она пекла его в духовке каждую неделю. Муж одинаково сильно любил её, жену свою, вот это печенье и рыбалку с обычной поплавковой удочкой на берегу озера возле деревни, в которой он родился, вырос и похоронил родителей. Они разбились на отцовском мотоцикле зимой на трассе из города. На четвертом месте была работа. Тоже любимая, но как-то по-другому.

— Вот мы с тобой живём почти сорок лет. Сын с дочерью институты в Москве окончили и работают в столице. — Алексей Петрович не раздеваясь облокотился двумя руками об косяки кухонные. — Карьеру делают. Так же Машка говорит? Но они молодые. Им карьера — просто движение вперёд. Они не карьеристы. Просто слово это называют. А вот я кто? Я карьерист? Должность, на которой сижу, вроде не отнимал ни у кого, задницу не лизал начальству, чтобы меня людьми руководить поставили. Постепенно, за двадцать пять лет от статиста-счетовода доплелся до своей должности. Никому дорогу не перешел. Не просил. На глаза директору не лез. Сами меня назначили. И больше я ничего не хочу.

— Да! Карьерист с тебя, как из куриного яйца страус.- Жена чмокнула его в щёку. — Был бы ты наглый, знакомства увесистые мог заводить, компромат на большое начальство мог бы кому надо вовремя подсунуть — тогда да. Тебя бы как «своего», надёжного, тащили бы по всяким верхотурам. Это называлось бы — человек щитом и мечом прошибает себе тропку на верх горы. А ты, Лёша, слава Богу, «тютя»  у меня. Сейчас порядочных людей, которые локтями других не раскидывают  по сторонам, чтобы первыми проскочить, так и зовут — «тютя». Лопух. И вот за то, что ты «лопух», а не «зверь» — я тебя и люблю десятки лет.

После ужина Гарусов полежал на диване, почитал «Известия», потом пошел к себе в комнату и позвонил Полетаеву.

— Привет, Витя! — сказал он бодро. — Как дела-то?

— Да как вчера, так и сегодня. Нормально, — Виктор засмеялся.

— А я днём тебя искал — не отвечал ты. И в кабинете не было, — Алексей Петрович тоже засмеялся.

— А чего искал-то?

Гарусов растерялся. Не придумал, гадство, заранее, зачем искал. Сплоховал.

— Да просто поболтать хотел, — продолжал смеяться Алексей Петрович, но Полетаев в тональность не въехал.

— Выпил, что ли? — спросил он лениво, — поговорить не с кем? Так, Лёха, у нас же с тобой насчёт общих тем, об которые можно языки почесать, глухо вроде. Сроду кроме улучшения статотчётов ни о чем не трепались.

— Ну, да… — Гарусов помолчал. – Вообще, могли бы и найти общую… Да ладно. Извини, что отвлёк. Будь здоров.

И медленно уложил трубку на старинный телефон, который жена случайно увидела в комиссионке.

— Ну, вот он как раз с шефом в Главк и ездил, — уже окончательно убедил себя Алексей Петрович. — Оно и хорошо. Дня через три и утвердят-назначат. И правильно. Стаж. Опыт. Образование. Солиднее меня раза в три. Деловые качества со знаком Качества.

И он улыбнулся удачной своей шутке. Стало легко и хорошо. Спокойно и даже весело.

— Надо же, бред какой. Что за бес там во мне голову изнутри скрёб когтями? С какого такого я вообще так неприлично завёлся?! Нет, и не было никогда у меня этого карьерного обострения. Клиника, чёрт! Психоз. Лечиться надо.

Дома у него тоже всегда в столе лежали бумаги, над которыми стоило больше подумать. В кабинете не получалось. Отвлекали. Он достал их, взял ручку с кнопками. Одна выбрасывала стержень с синей пастой, другая- с чёрной, а третья с красной. Посидел он в работе часа три. На толстой пачке отчета, пробитой степлером, он написал красным — «Кедровичу. Разобраться». А на десяти испещрённых цифрами страницах в тонком журнале после часового анализа твёрдо вывел: «Рассмотрение преждевременно».

На работу утром шел Гарусов в прекрасном настроении. И думал о том, что хорошо иметь в голове мозги, а не пучок ваты. Вот подключил ум вовремя и уже лишнего не наворочаешь. Глупостей всяких. И суетиться не будешь. Суетливость всегда выдаёт в тебе слабость и неуверенность. А Гарусов уже на все двести процентов был уверен, что сработается и с Полетаевым, да и вообще — с кем угодно, кто бы в тот кабинет ни сел.

Последние мысли шуршали в голове уже под утренний стук швабры.

— Деньгами сорить они мастера! Да! — ехидно утверждала Лидия Афанасьевна, совершая работу. — А чего не сорить, когда по сто сорок рублёв тебе дарят за отсидку задницей на стуле. Рубль вон! Цельный рубль на полу нашла. И кому отдавать, не спросишь. Все и прибегут. Потому себе заберу. А не сори  впредь деньгами!!! Вот как!

Улыбнулся Алексей Петрович. Наивная и добрая душа была у этой шумной и с виду скандальной тётки. А она-то хорошая и даже милая. Всех нас любит  и двадцать лет в нашей конторе полы драит. К другим не идёт. А пугает воздух она своим шумом от того, что жить ей интересно, а вот чем этот интерес обозначить конкретно, не догадалась и вряд ли догадается уже. Вот и реагирует на всё, что есть в природе, бурно да искренне. Как дитя малое.

— У Николая Денисыча всё обошлось, — крикнул он уборщице. — Теперь на поправку пойдёт.

— Ну, вот не зря, стало быть, я молилась за него и свечки ставила подле лика Божьей матери, — выпрямилась Лидия Афанасьевна. — К хорошему человеку и силы небесные по-хорошему. Пусть живёт. Чего туда торопиться? Нет там ничего. Тут всё. И хорошее, и гадостное.

— Ну, а руководить запретят, — Гарусов протёр о тряпку подошвы и медленно, чтобы не снесло его на мокром полу, двинул к кабинету. — Это уже железно!

-Так ведь и правильно, — согласилась Афанасьевна. — Я вон и то с вами за двадцать лет столько порвала нервов! Ой, мама моя! Хорошо, что у меня их много. А от вас бумаги кругом, как от весны грязи. И полы набойками дерёте до лысины. Не успеваю подкрашивать. Бегаете всё. Спешите. А чего бегать? Всё пустое это. Не надо спешить жить. Жизни нам и так маленько дадено. Так… Попробовать только, да и в землю родимую с корявой оградкой и крестом, который сгниёт пораньше тебя.

Прошла неделя. Вот так просто взяла и прошмыгнула. Вроде бы, наоборот,   тянуться должна, ползти. Само ожидание чего угодно, что обязательно скоро  произойдет, придерживает время за уздцы как шуструю лошадь. Кабинет Миронова был на замке. Табличку с его фамилией сняли. И всё. Полетаев, о назначении которого уже все говорили не в кулуарах, а открыто, ходил на работу туда же, куда и последние двадцать пять лет. Морда у него не выражала ничего особенного. Нервы у него были покрепче, чем у Алексея Петровича. Да. Потому, что о переходе своём в большой кабинет, который в одной приёмной с шефом, знал он уже дня три. Но лицо никак не выражало грядущей перемены в биографии.

Потом Гарусову позвонил приятель, который в Главке работал заведующим отделом, и почти как анекдот рассказал ему о том, как собачились между собой самый главный и три его заместителя. Их было четверо, а кандидатов на место Миронова два. Гарусов и Полетаев. Так вот двое  хотели видеть на этом месте Алексея Гарусова, а двое — Виктора Полетаева.

— Они, ядрёна Матрёна, не работают, про нас всех тоже забыли, и спорят! — восклицал приятель. — Будто от того, кто в это кресло сядет в статистике, наконец, произойдет революция и дутые цифры исчезнут, а правдивые  победят. Да кто, блин позволит? Обком? Да на кой чёрт ему правильная статистика? Пинки получать от ЦК да выговоры?

— Серёга, а я-то в списке откуда? — перебил задорную речь товарища Гарусов. Все говорят, что один Полетаев заявлен. Золотой самородок.

— Был бы один, уже утвердили бы давно, — Сергей помолчал. — Чтобы они завязали лаяться да работать начали, ты бы, Лёха, написал в Главк самоотвод. Вот оно тебе надо — лишний чирей на заднице? Миронов инфаркт словил от битв с нами и обкомом. Место это проклятое. Вилькановский десять лет назад куда с этого кресла делся? Прямо в рай — от рабочего стола. С инсультом его там и приняли как пострадавшего в трудовом процессе. Хотя гад был ещё тот. Помнишь его? А Заварзин, который до него был! Так он просто сбежал через три года. Лег в больничку как бы с обострением пиелонефрита, а через неделю шефу письмо прислал из Рязани. Чтобы шеф его переводом оформил в рязанский горстат простым учётчиком.  Иди, Лёха, откажись. Бумагу через канцелярию пропусти. Тогда поживёшь ещё. Да и должность твоя — мне б такую. Больше директора получаешь. Весь в медалях,  орденах и вымпелах.

— Как я в Главк пойду? — Гарусов почему-то обрадовался, что его тоже предложил шеф в заместители. — Всё же втихаря делалось. Ни мне, ни Полетаеву начальник даже не подмигнул по поводу назначения. Мы же, вроде бы, как и не в курсе вообще!

— Ну, тоже верно, — согласился приятель. — Так я могу сходить к главному и сам скажу, что ты откуда-то узнал. Ну, даже если и от меня! И что ты самоотвод напишешь и утром принесёшь. Пойдёт? Жалко будет, если ты туда сядешь. Долго не протянешь. Говорю же — проклятое место.

Гарусов  подумал минуту и согласился.

— Мне, честно, и не хочется самому. Имею место хорошее, побеждаю всегда все отделы. На что это всё менять? На название должности, которое громче звенит?

Следующие три дня он был спокоен как вода в аквариуме, куда ещё не загрузили золотых рыбок. Но иногда неожиданно мозг его автономно отключался от будничного бега событий и он почему-то видел себя ведущим крупное совещание, на котором справедливо указывал на недостатки районных производителей статистических мифов и легенд. Это его раздражало, он мрачнел, пытался отвлечься телефоном. Звонил кому попало и не понятно с чего вдруг. Он спускался вниз на улицу. Поближе к шуму городскому. Это помогало. Но плохо. Тогда, помучившись ещё пару дней, по дороге из дома на службу зашел он в поликлинику свою и терапевт выписал ему седуксен. Для успокоения нервов усмирения ложных душевных взрывов.

Лекарство оказалось  сильнее волевых возможностей. И Гарусов Алексей Петрович  легко избавился от издержек воспалённого воображения.

— Ну, зачем оно всё появилось во мне? Мерзкое, низкое! Да хоть если бы мечтал всю жизнь взлететь на верха руководящие! Так нет же! Не мечтал сроду. Неужели в любом человеке здоровое, как у меня, честолюбие может принять такой уродливый и стыдный вид!? Вот ведь червь! Прогрыз почти насквозь душу-то.

Думал об этом он спокойно, лениво и рассудительно. Седуксен, как положено, направлял ход мыслей и поведения. В воскресенье вечером  незванно и нежданно приехал к Гарусовым Саша Прошечкин, корреспондент областной газеты. Товарищ. В командировки ездили часто вместе.  Выпил он ранее немного. Ну, стакан водки примерно. Пустяки для Саши. Жена Гарусова Сашу любила за умение писать и простой, свойский характер. К тому же, человеком он был известным, уважаемым, несмотря на активное и  долгое злоупотребление  вино-водочными продуктами. Секретарь горкома партии за руку с ним здоровался, ездил с ним на охоту, а начальник областного уголовного розыска часто мотался на своём мотоцикле с Сашкой в коляске и с  разными  фотоаппаратами по области. Снимали они красивые места для ежегодной выставки художественных фото во Дворце строителей.

Но к Гарусовым корреспондент приходил редко. Хотя жил совсем недалеко.

— Вы не подумайте, я не кирнуть пришел. У меня своя водочка есть, — он открыл портфель. Там в ряд томились  три закрытые бутылки «московской».

— У тебя что-то случилось, Санечка? — ласково спросила корреспондента Алла Васильевна. Обычно Сашка появлялся у Гарусовых, ночевал у них, а то и жил дня по три. Но только, когда прятался от неприятностей.

— Не, нормально всё, — он внимательно поглядел на Лёхину супругу и спросил у неё почему-то:

— Я Алексея заберу до утра? Пойдем с ним к конкуренту. К Полетаеву. Он мой друг с детского сада ещё. Со школы тоже. Только институты кончали разные. Поболтаем под стакашек-другой. На тему братства и мужского взаимопонимания. Чтобы обид не было у того, кого не назначат замом.

— А надо? — усмехнулась Алла Васильевна. — Алексея всё равно не утвердят. Он не хочет сам — это раз. Полетаев опытнее Лёшки и командует жестче и лучше — это будет два.

— Да  я сам не пойду, — Гарусов подошел к окну и стал разглядывать молодую луну с тонкими рожками. — Позориться мне не хватало. Никто меня не утвердит и так. Чего зря языками чесать?

— Да и хрен с тобой! — скривился Сашка. — Интеллигент вшивый. Надо попроще, по мужицки разводить такие накладки. Не хочешь — я сам пойду. Выпьем с ним за светлое его будущее.

Он прихватил тяжелый портфель за хилую плетёную ручку, поклонился театрально и ушел. И вот с этого момента исчезли из окружающей действительности сразу два заметных в городе человека. Саша Прошечкин и Виктор Полетаев. Два дня прошло, три, неделя проскочила, а никто из них не появлялся ни на работе, ни дома. В редакции Гарусов узнал у Сашкиного начальника, что он крепко запил и гужует с кем-то в популярном  доме отдыха «Сосновый бор». С кем — неизвестно точно.

Спать в ту ночь Гарусовы легли поздно. Говорили. Жизнь вспоминали от начала. Интересная, оказывается, была жизнь. А когда легли, Алексей Петрович выпил седуксен и захрапел через пять минут. Алла Васильевна не спала до утра. Мешали мысли, которые за ночь она так и не смогла связать в однородный пучок.

Утром  Гарусов в кабинете своём только разложил бумаги на столе. Ручку трёхцветную достал. А тут пришла секретарша Нина.

— Срочно к шефу, — сказала она сквозь кашель. Простыла, видно. Гарусов пошел за ней.

— Сейчас в Главк поедем, — сказал Иван Антонович.

— В смысле?с- удивился Алексей Петрович.

— Полетаев четыре дня назад не явился на утверждение моим заместителем, — шеф тихо выматерился. — Савостин ждал его ещё три дня, а потом сказал, что Полетаев козёл и видеть он его хотел бы в гробу в любых тапках. Так что, ты был в резерве. А теперь — в обойме. Сейчас тебя утвердят, а Полетаева за такую наглость — попру с работы вообще. Он меня опустил перед «Самим»!  Перед Савостиным опарафинил как шалаву с вокзала. Поехали!

На утверждение ушло пять минут. Вышли они с директором из приёмной «Самого» в коридор, директор приобнял Гарусова за плечо, похлопал в знак одобрения сделанного дела.

— Живешь на Пушкинской возле магазина «Спорттовары»?

— Ну, — кивнул Алексей Петрович.

— Машина моя будет возле магазина в восемь двадцать. Потом по дороге меня забираете — и в контору. Есть контакт? Уезжаем в обратном порядке после звонка вахтёра.

— Понял, — Алексей Петрович ещё раз кивнул. — А сейчас куда?

— Я буду делегацию правоведов принимать. Они делают вдвоем дурацкую диссертацию «Правоведение и статистика». А ты кабинет обживай. Меняй всё как тебе надо. Я завхоза предупредил уже.

В конторе он сразу ушел в кабинет, а Гарусов — вещи свои забирать из старого кабинета.

Лидия Афанасьевна гоняла швабру с нерастраченной утренней силой. Пол обновляла. Гарусов сел напротив неё на подоконник и закурил. Подумал минуту.

— Вот ведь как бывает, Лида, — он пустил кольцо дыма в потолок. — Бился я за Полетаева, чтобы замом его взяли. Сам я отказался ведь давно. Так прямо и сказал им: «беру самоотвод» Так нет же! Сейчас вот меня утвердили. Полчаса назад. Вот как повернулось-то. Да…

— Ой, да не переживайте Вы, Алексей Петрович! — уборщица поставила швабру вертикально  и сложила кисти рук на торец полированной ручки. — Грех отказываться от заслуженного предложения. Сюда же кого попало не посадят. Высокое, сурьёзное место. Нельзя от такого отказываться.

— Гарусов затянулся поглубже и под шелест мягкой тряпки, разгонявшей воду, выпустил ещё пять колец вдоль коридора. Думал.

— Вот Сашка! Вот же хитрован, гад! Ну, как придумал-то! Проще некуда, блин!  Сказать кому — не поверят ни хрена!

А вслух сказал Лидии Афанасьевне.

— Да… Отказывался, отказывался, но не вышло, — он сполз с подоконника и, стараясь не скользить по влажном полу, сказал уборщице. — Да теперь-то уже и поздно об этом говорить. Он поёжился и пожал плечами.

— Кажется, всё уже наконец. Да, теперь уже всё.

В прошлую пятницу подхожу к своему подъезду. Возле открытого мусоропровода стоит знакомый мне работник обслуживающей наш дом компании ЖКХ. Обычно он выгребает из него вонючие бытовые отходы под писк встревоженных крыс, а в этот раз замер, словно статуя, уставившись взглядом в помойку.

-Здорово! — поприветствовал я работягу. Он от неожиданности аж подпрыгнул и повернулся ко мне с перепуганным лицом.

-Здорово, — дрожащим голосом ответил мне Владимир. -Посмотри, что там валяется.

Я с некоторой тревогой подошёл к мусоропроводу и заглянул в него. Там среди кожуры от картофеля и использованной туалетной бумаги валялись… мужские гениталии…

У меня в голове поднялся какой-то сумбур мыслей.Я подумал о маньяке-убийце, о том,что где-то поблизости валяется расчленённый труп человека.

-Вызовем полицию? — обратился я к уборщику, трясясь от увиденного, как осиновый лист. Владимир молча кивнул мне с каменным лицом. Но вдруг в подъезде послышались шаги спускающегося вниз по лестнице жильца какой-либо квартиры или гостя-визитёра. Заиграл домофон и входная дверь отворилась. На пороге появился мой сосед с третьего этажа, хорошо выпивший и мрачный.

-Здорово. Видел, что чего мы нашли?-захотел удивить его я.

-Это мои яйца,-горестно вздохнул уже догадавшийся о чём ему говорят Алексей.

Мы с Владимиром молча уставились на парня.

-На-те, почитайте и всё поймёте. — Опечаленный Лёша протянул нам какой-то конверт с письмом. Я достал его наружу и начал читать про себя. Уборщик тоже пристроился около моего плеча и бегал своим взглядом по написанным строчкам.

«Здравствуй, Алексей. Это пишет лично тебе твоя цыганка Лолита, которую ты бросил, хотя говорил, что любишь. Я не держу на тебя зла, однако считаю необходимым дать урок на всю жизнь. Любовь-это слишком святое чувство, чтобы её обманывать. Ты, наверное, думаешь, что читаешь обычное письмо, однако ошибаешься. На нём лежит моё проклятие. К следующему утру твои яйца отсохнут, но ты не почувствуешь этого,потому что твой сон будет сладким и глубоким, что и пушечный выстрел тебя не потревожит. Всякий мужчина, который прочтёт этот текст, останется неприкаянным евнухом до конца своих дней. Но ты парень богатый и сможешь вставить себе силиконовые протезы. Удачи. Не поминай лихом.»

Дочитав до конца это страшное послание, мы с Володей в ужасе уставились на Алексея, который вытирал сопли со своего носа…

Вчера смотрела в новостях про работу “скорой помощи” Дело было в Питере. “Скорая” приехала на вызов, но заморачиваться с транспортировкой больного человека работники не стали, взяли его, лежащего без сознания, за руки (хорошо хоть не за задние ноги) и поволокли волоком в машину. Доволочив до лестницы, все-таки, к счастью для больного, второй медик подхватил несчастного за ноги и таким образом, как кулевой мешок, бедолагу сволокли до машины.

Больной немного пошевелился и это была его роковая ошибка, решив, что он чудным образом справился со слабостью, медики стали подбадривать бедолагу пинками и бить тряпкой, чтобы тот лез в “Скорую”. После чего все же закинули больного в карету, и бросив на полу уехали.

У мужчины была гематома мозга до вызова мед. бригады, а после прибытия в больницу он и вовсе впал в кому. Об этом факте, возможно, никто и не узнал бы, будь медики повнимательнее и заметь они камеры на подъезде.

Этот сюжет напомнил мне историю из жизни, участницей которой мне довелось быть.

Дело было так.

В два часа ночи раздался звонок мобильного телефона, и я взяла трубку. Тут небольшое отступление, чтобы было понятно.

Живем мы в деревне одни. В радиусе 2 км находятся примерно такие деревни с одним-двумя жителями.

Так вот – взяла я трубку и слышу взволнованный голос дачницы, живущей в городе.

– Юля позвони в “скорую”, а то меня с нашей, местной соединяют.

– ОК. А кому вызывать?

– М-на своего мужа ножом ткнула. Звонит почему-то мне, говорит – совсем плох, хотя что-то понять сложно – вопит она в трубку, как ненормальная.

Тут опять небольшая ремарка: семейство М-ых состоит из хозяина и хозяйки, только что вышедших на пенсию. Они любят выпить по праздникам и после пенсии, но в целом личности не маргинальные, содержат дом в порядке, огород, скотинка имеется. И все бы ничего, да хозяин, выпив, любит поучить жену уму-разуму.

Набираю я 211 и соединяюсь со “скорой”. Вызываю их на ножевое ранение и слышу весьма странный ответ:

– Мы на вызова от населения не выезжаем.

– А на чьи выезжаете?

– Нас ваш фельдшер вызвать должен. Вызывайте фельдшера, пусть смотрит и если потребуется, то вызывает нас.

– Это где я сейчас телефон фельдшера искать должна? А то, что наш фельдшер живет в зоне неустойчивого сигнала сети и к ней дозвониться сложнее, чем президенту, это как?

– Ничего не знаем – везите фельдшера к вашему знакомому, – я перехожу от возмущения на ультразвук:

– Вы соображаете, что требуете. Я сейчас за три километра должна бежать за фельдшером, тащить ее к больному, когда это ваша обязанность. В общем слушайте сюда, если дед умрет, то я завтра такую бучу подниму – не отмоетесь.

– Ладно, успокойтесь – отправляю машину. Нервные все какие.

После этого разговора, мы с мужем сели в машину и поехали к М-ым. Мало ли, думаю, помощь какая нужна. И это я как в воду смотрела.

Про то, как я успокаивала орущую и бьющуюся в истерике хозяйку, промолчу… Перейду к моменту приезда “скорой”, которая приехала довольно быстро.

Итак: в дом зашли два медика с чемоданчиком. Дед сидел на стуле бледный, как простыня, а виновница всех бед сидела на кресле, слегка успокоившись после валерьянки.

– Снимай рубашку! Быстрей давай, нам, что тут всю ночь копаться?

Обращаясь к хозяйке:

– Ты чем его так ткнула?

– Вон нож на столе, – нож на столе не внушал ничего хорошего. Хлеборез.

Бегло глянув на порез, один из медиков оторвал кусок толстого лейкопластыря и заклеил не промывая крест-накрест:

– В стационар ты наверняка ехать не хочешь? Так?

– Нет, я дома лучше.

– Пиши давай, что отказался.

И обращаясь к хозяйке:

– Че расселась, давай листок.

М-на порысачила за листком и ручкой, принесла и робко так спрашивает:

– Может его в больницу все же? Кровищи-то вон сколько вытекло.

– Ты, что не слышишь – не хочет он! Обращаясь к деду, – Ты же не хочешь?

– Нет, я дома лучше умру.

– Правильно, пиши давай отказ.

– А ты, бабка, че не собираешься? За тобой сейчас менты подъедут, – и довольный собственной шутке захохотал. Бабка тихо поползла по стеночке.

Тут кончилось мое терпение.

– Значит так, – говорю, – деда вы повезете, хочет от того или нет, без разговора. А не повезете, я его сама отвезу, но завтра в прокуратуру пойду. Разговоры эти ваши и шуточки неуместные у меня вот – диктофон на телефоне включен, – и помахала у них перед носом телефоном, на котором ничего не было включено, но семейству М-ых явно требовалась помощь.

– Ладно, пусть одевается, только быстро.

Мы помогли деду натянуть свитер. Он встал и еле переставляя ноги двинулся к выходу.

– Быстрее нельзя, до утра копаться будем? – изрек один из медиков и дал деду такого смачного пинка под зад, что тот рыбкой вылетел в дверь, открыв ее собственным лбом.

Я попросила, стоящего в ступоре мужа поднять деда и посадить в машину. Дабы они его совсем не убили. На прощание медики еще раз напомнили хозяйке, что сейчас за ней менты приедут и займутся ею лет этак на пятнадцать.

Милиция приехала минут через 10, я только успела по второму кругу купировать истерику женщины.

Вели они себя вежливо, вопросы задавали корректно. Посадкой на 15 лет никого не пугали и шутки не отпускали.

А я после этого “Скорую” вызывать опасаюсь.

В момент всей этой истории оставалось несколько месяцев до рождения Анюты, и я панически боялась, что в день «Х» мужа не будет дома и придется вызывать “Скорую”. Воображение рисовало мне картину, как бравые молодцы в форме с надписью “Скорая помощь” пинками сбрасывают меня с лестницы и с воплями: “Давай, корова, что тормозишь” водворяют в машину. БРРР!!!

«Снимай очки! Сейчас я повалю тебя на пол и буду бить долго и больно.» Возглас громилы был обращен ко мне. Дело было во Дворце культуры железнодорожников, куда я, начинающая журналистка газеты «Комсомолец», пришла за репортажем на праздник спортивной славы общества «Локомотив».

Праздник был в разгаре, на сцену поднимались спортсмены, проявившие себя в уходящем 1963 году, им вручали грамоты, звучал туш.

И тут этот вдрободан пьяный прицепился к школьнице, сидевшей впереди меня, требуя, чтобы она уступила ему место. Мест свободных вообще-то было сколько хочешь, но крепкому молодому мужчине почему-то надо было именно то место.

Я попросила его оставить девушку в покое. Он радостно переключился на меня. Я обратилась к мужчине, сидевшему рядом и попросила вызвать милицию.

Но мужчина оказался действительно мужчиной: встал и сказал: «Давай выйдем». Громила еще больше обрадовался: «Идем! А ты знаешь, кто я?» И прозвучала фамилия известного в то время футболиста местной команды «Локомотив». Футбол в начале шестидесятых в городе любили, имена игроков были на слуху.

Попыталась выйти за ними. Не так-то просто: в дверях стоят пацанчики лет по тринадцать-четырнадцать, не выпускают из зала. Наконец, прорываюсь. Навстречу бежит парень, к которому я обратилась за помощью. Правый кулак у него содран, в крови… «Идемте!» Идем в комнату народной дружины. Там полно народу: уже обмякший громила, потертый мужик средних лет, как выяснилось, тренер «Локомотива» и рабочие локомотивного депо, в тот вечер дежурившие в народной дружине.

Узнав, что я из газеты, тренер засуетился: «Ну откуда ему было знать, что это журналист? Знал бы, вел себя тише.» Тут дружинники навалились на обоих: «Значит, на журналистку нападать нельзя, а на наших дочерей можно? Сидите на нашей шее, а позволяете себе…»

Насчет шеи понимать надо. Советские спортсмены считались любителями, а потому числились где-то работающими. Команда «Локомотив» была таким образом разбросана по цехам и подразделениям железной дороги, раз в месяц футболисты приходили в свои цеха за зарплатой.

Появился милицейский наряд. Разбушевавшегося, успевшего ударить пытавшегося утихомирить его мужчину и получить в ответ по физиономии футболиста увели. Мне велели утром прийти в отделение милиции для составления протокола.

Утром в милиции чуть не весь личный состав убеждал меня, что ничего страшного не случилось, Женя хороший игрок, не надо его нервировать, пусть играет.

В редакции меня ждет человек двадцать: игроки, тренер, начальник команды и вчерашний нападающий… И все они просят оставить Женю в покое. Солировал начальник команды:

– Мы – гладиаторы! На потеху публике ломаем себе руки-ноги, ребра! Вон у Женьки клиническая смерть на поле была – целых шесть минут! А что к девчонке полез, понимать надо: понравилась. Радовалась бы, дура, что на нее такой знаменитый парень глаз положил. Не надо Женьку позорить, ему играть надо… Лады?

Навысказывались они так, что хоть прямо садись, воспроизведи их коллективный монолог и уже хватило бы. Но я побегала, поузнавала…

Фельетон я назвала «Гладиатор отдыхает». Сдала ответственному секретарю. У него телефон был параллельный с машбюро. Мне надо было срочно позвонить, в комнате, где я сидела, телефон занят был, я и забежала к машинисткам.

Снимаю трубку и слышу голос того самого начальника команды: «Ну ты там заткнешь пасть той вашей стерве, что на Женьку бочку катит?» и наш ответсекретарь отвечает: «Бу сделано».

Редактор, подписавший фельетон в печать, в отпуске, к кому не кинусь, все начальство – болельщики… И тут один умный человек посоветовал мне подать личный иск в суд той инстанции, что присуждает 10-15 суток: «Вы же пострадавшая, он вам угрожал. А апелляции на решения такого суда не предусмотрены».

Так я и сделала. В пустом коридоре нас оказалось только двое: я и растерянный футболист. Сидим, молчим. Подходит милиционер: «Он вам не опасен? А то мы его, пока суд не начнется, в КПЗ поместим», Футболист прижался ко мне: «Скажите, что я не опасен! Не надо в КПЗ». Сказала. Милиционер отошел.

Судьей оказалась женщина. Не болельщица! Обвиняемый ей о том, что у него нелады в семье, вот тогда, перед тем вечером, с женой поскандалил, вот и сорвался: выпил, ну и, понятно…

А судья ему: «Откуда вы знаете, что у меня в семье? Может быть. тоже нелады, настроение плохое, и поэтому вкачу я вам вместо пятнадцати суток тридцать. Вы меня поймете?» Бедному скандалисту поплохело.

Ну судья ограничилась пятнадцатью сутками. Больше и не надо: суд признал вину героя фельетона. И фельетон был напечатан. Ответственный секретарь стал суетливо любезен: «Версточку посмотри. Нравится? Я заголовочек покрупнее дал». Реакции спортивного начальства на фельетон не было, даже обязательного в советское время ответа-отписки не поступило.

Пару месяцев спустя спортивные власти в угоду очередной кампании по борьбе за высокий моральный облик советских спортсменов дисквалифицировало этого футболиста и выгнало из «Локомотива». Основания были. он и после фельетона продолжал пить и буянить.

Чего это вдруг я вспомнила о событиях сорокасемилетней давности? А ничего не изменилось. Три дня назад в передаче Андрея Малахова «Пусть говорят» обсуждали киноартиста Алексея Панина, разбившего женщине голову бутылкой. Ну и что? Ни суда, ни хотя бы порицания от лица общества. Говорили о том, что у артиста нелады семейные: борется с бывшей женой за право воспитывать дочь, что артисты – натуры тонкие, с хрупкой нервной системой, потому им надо прощать срывы… И вообще, он хороший человек, а та женщина – плохая.

«Хороший человек» даже не извинился. Более того, пошел в наступление…

У нас уже был подобный случай, с артистом куда более, на мой взгляд, ярким, нежели Панин. Я говорю о Владиславе Галкине. Он избежал реального наказания за стрельбу, поднятую им в кафе. Чем кончилось, вы знаете. Если бы он понес заслуженное наказание – сел, может, и жив остался бы.

Перед судом должны быть все равны. Но это я размечталась.

Я совершенно невосприимчива к критике. Как-бы я не улыбалась и не делала вид, что всё в порядке, глубоко в душе я ещё очень долго всё перевариваю. И опять мы возвращаемся к тому, почему я так зависима от чужого мнения? Почему я не могу всё просто пропустить мимо ушей и забить на несколько слов брошенных в мою сторону? Также я терпеть не могу, когда меня обсуждают другие, неважно хорошие это темы или нет. В такие моменты меня разбирает дикая злость. Каждый раз меня посещают мысли: «если так хотите обсудить меня, скажите мне всё лично». Но в этот момент я сама себе противоречу. Если мне лично скажут, что-то не очень хорошее. Я буду очень долго всё переваривать и думать о том, что лучше бы этого никогда не делали.

Мне сейчас 34 года. Не раз мне говорили, что нужно начать писать.

Сейчас я сижу на балконе в городе Санкт-Петербурге и за спиной у меня крылья, нет ни те о которых вы могли бы подумать, а крылья настоящего Ангела. Сижу и гадаю какого же они цвета, но точно не белого- перламутровые что ли, но точно раскрыты. Огромные, балкон заняли собой в ширину точно, вниз больше моего роста, когда я ходила подстригаться, они шаркали в раскрытом виде по земле. Нет, тяжело не было, но было очень странно.

Многие считают меня странной, даже не совсем нормальной, но это не так.

Мне 34, об этом я уже говорила, 167см рост, размер 42-44, круглое лицо с правильными чертами, не крупные глаза, Няша говорит зелёного цвета, но о нём чуть позже, пухлые губы, над губой с левой стороны чуть выраженная родинка и не очень хорошие зубы. Я больше стройная. Да, высшее я тоже имею, но и это не важно.

Странная я что ли. Себя позиционируют как ведьму. Да и жизнь не простая, всегда хотелось её изложить на бумаге, то ли вдохновения не было, то ли надобности.

И так всё по порядку.

В данный момент я в Санкт-Петербурге, сижу на балконе в шубе чуть по ниже попы из волка с капюшоном, в синих лосинах, белых носках, кофта из каше мира v-образный ворот, стрижка каре-боб, на безымянном пальце кольцо инкрустированное камнями белого цвета, метариал металла серебро, на шее цепочка из того же металла, с уклоном ящерка, инкрустированна также камнями, на левой руке широкий браслет 3см шириной, типа восток, из серебра. Макияж лёгкий, вечерний. Вокруг меня какой то бал конный хлам, с права чемодан с моими вещами и ещё какой-то хлам, слева сумки с вещами.

Вхожу я в кабинет редактора «Южноуральской панорамы» Драгунова и заявляю:

– Знаете, кто перед вами? Лучшая дочь России.

Подождав, пока отвисшая от изумления челюсть Александра Васильевича Драгунова вернется на место, объясняю шефу, что такое мое заявление не свидетельство того, что у ветерана труда поехала крыша, а документально подтвержденный факт.

Протягиваю ему пакет, который получила на домашний адрес заказным письмом. Там глянцевый яркокрасочный лист размером А-4, где в трех вариантах дана книга с названием «Лучшие сыны и дочери России». К листу два приложения. На первом сообщение, что моя фамилия и сведения о моих заслугах перед Родиной занесены в эту книгу, о чем свидетельствует оттиск страницы, где этот текст помещен. У меня есть возможность получить нужное мне количество экземпляров подтверждения этих моих неоспоримых заслуг перед Родиной в любом из трех вариантов, изображения которых прилагаются: попроще, понаряднее, и – президентский вариант с золотым обрезом и золотым же орнаментом в боярском стиле. Кстати, именно в этом выпуске книги «Лучшие сыны и дочери России» одновременно с данными обо мне опубликованы данные о Владимире Владимировиче Путине.

Надо же! Сидишь тут тихо, вкалываешь за копейки, хранишь во глубине уральских руд гордое терпение, а Родина-то слышит, Родина знает! И ценит меня наряду с президентом…

Несколько офигев от свалившегося на меня признания Родиной моих заслуг перед ней, звоню моей любимой подруге и коллеге Лиде Стариковой и долго не могу дозвониться – занято.

Как выяснилось, это Старикова мне звонила, чтобы сообщить о пришедшем ей по почте пакете…

Вдвоем мы быстренько разобрались, что к чему. Нам предлагалось выкупить признание наших заслуг. На цифры у меня память отвратительная, дело происходило где-то в 2001 году, и за точность прейскуранта я не отвечаю, но самый дешевый вариант предлагался где-то за три с половиной тысячи, тот, что посолиднее – около семи, а вот цену президентского варианта помню точно – 15 тысяч рублей. Еще, кажется, нагрудный знак можно было приобрести за отдельную плату.

Мы тут же обнаружили название то ли ООО, то ли ОАО, которое выпускает книгу, номера банковских счетов, на которые нужно перечислять деньги, дабы получить свидетельства признания страной твоих заслуг перед ней.

То есть некие, не знаю уже, лучшие ли, но несомненно одни из самых оборотистых сынов и дочерей России сообразили, как зарабатывать на неутоленных амбициях сограждан, создавая видимость государственного признания их заслуг.

Откуда ловкие ребята из Москвы узнали о нашем существовании, долго догадываться не пришлось. Мы как раз незадолго до этого стали лауреатами звания «Человек года – 2000», а узнать домашние адреса – дело техники.

Нет уж, нет уж! Мы, конечно, с Лидой дамы не без амбиций, но не до такой же степени! На нас они не заработали.

Иногда сведения об этой книге и других подобных изданиях до нас доходили. Чаще от бизнесменов, которым предлагалось купить страницу или половину, или четверть страницы для размещения на ней сведений о них самих и их предприятиях. Нормальная рекламная услуга, правда, как говорят, очень высокие расценки.

А некоторое время назад наш с Лидой друг, человек известный не только в городе, но и за пределами страны, с гордостью рассказал, что его поместили в такую книгу. Как только он ее получит, покажет.

Мы его безжалостно разочаровали. Но он, похоже, все равно купил. У него свидетельств его творческих заслуг столько, что музей открывать можно, до кучи – сойдет.

Вспомнила я эту историю десятилетней давности, когда услышала по радио «Эхо Москвы» в «Утреннем развороте» от Матвея Ганапольского о том, что в прекрасном челябинском лицее №31 для того, чтобы добыть деньги на современное оборудование, решено продавать права на увековечение имен выпускников. Место на двери класса, где учился выпускник – одна цена, на нотном стане у сооружаемого современнейшего музыкального комплекса – другая: «Здесь сидел за партой…», «Здесь пел…»

Хотела позвонить директору лицея Попову и спросить Александра Евгеньевича, сколько будет стоить табличка на двери школьного туалета: «Здесь курил…», но…

Дело в том, что так и не решила для себя, хорошо это или не очень. С одной стороны денег на обустройство школам не хватает, и 31-му лицею, каким бы он хорошим не был, тоже. С другой – заставлять раскошеливаться выпускников, играя на их амбициях, как говориться, не есть хорошо. По крайней мере, мне так представляется.

Дело не в том, найдут или не найдут энную сумму для увековечивания памяти о себе выпускники, и вообще дело не в них, уже состоявшихся людях, выработавших свои принципы. Дело в тех, кто сидит сейчас в классах и придет туда потом.

Они с младых ногтей будут знать: чтобы тебя оценили и помнили, не надо быть талантливым, трудолюбивым, и так далее. Надо просто иметь деньги, каким образом, не важно. И главным сделают для себя и без того популярный вопрос: «Если ты такой умный, почему бедный?» Вопрос оскорбительный в стране, где именно люди науки, творческих профессий, инженеры, врачи, педагоги, работники культуры всех уровней сидят на грошовых заработках. Одна надежда, что таблички эти быстро примелькаются и вскоре на них никто не будет обращать внимание. Особенно дети, которым все эти взрослые игры до лампочки.

Ганапольский в конце передачи провел, как на «Эхе» водится, голосование: Хотели бы вы, чтобы ваше имя было увековечено таким образом? Голоса, как водится, разделились…

Но меня это не интересовало, подумала, что если бы в числе выпускников лицея №31 был математик Григорий Перельман, отказавшийся от премии в миллион долларов, таблички с его именем в коридорах школы не увидели бы. Ведь он равнодушен. И к славе, и к деньгам.

Даже сидя с друзьями, я всё равно умудряюсь проваливаться в мечты, продолжая игнорировать реальность.

[15.07.19, 11:21] На самом деле эта запись была сделана очень давно. Но она состоит лишь из одного предложения. Я просто решила дописать свои мысли, которые дополнят её.

Гуляя с друзьями, я часто отключалась. Телом находилась с ними, а разумом в мире грёз. Создавалось ощущение будто, мне неинтересно с ними. И это происходило часто. Такие моменты можно сравнить с курением. Если человек хочет курить он идёт и курит, то же самое происходит и со мной. Я очень много лет жила в двух мирах и такое состояние стало для меня как наркотик или то же курение. Просто необходимостью. Но, погружаясь в мир грёз, мой мозг не воспринимал происходящее в реальности. Из-за этого у меня были частые провалы в памяти. С того самого момента как, я написала эту запись, стала бороться с этим состоянием, словно курильщик в попытке бросить курить.

Когда мы приехали в пятницу – нас тут-же предупредили, что на выходные плата увеличивается на 10 грн. Типо везде цена увеличилась и нам прийдется тоже столько же платить… но правда только за пару дней и умножить на три чел. Капец — не то слово. Это была первая такая ерунда с поездкой. Все последующие поездки были намного более продуманней и менее наивней я уже был.

Главное – нам было надо море и мы сразу пошли к воде. Благо вода была в минуте ходьбы.Душ на территории – оказался с той же морской водой. То есть покупались – и сразу в душ. Сверху течет та же самая морская вода.

Выделяли на домик по пять литров пресной воды в сутки, хотя мы перли с кухни больше конечно. Когда надо было голову промыть или хавчик сварить, на попить и т.д. Кстати простирнуть одежду тоже надо было пресная вода – не в соленой же стирать..

Благо море нам понравилось, теплее чем Черное, если штиль – то и чистое. На Черном море – я мог нагреться только на пляже – на камнях, тогда как тут – мягкий и мелкий ракушняк с песком и в море нельзя было замерзнуть, если только плюхаться.

Был один прикол – мы чуть не совратили одного пацана лет двеннадцати — триннадцати. Ну это конечно громко сказано. Все намного проще было.

Он сидел каждое утро на ступеньках соседнего домика и завтракал. Почему он на ступеньках кушал – вначале было не ясно. Они кушали довольно рано – тогда, когда мы только начинали просыпаться. Наше окно было напротив их ступенек и оказалось, что он просто наблюдает каждый день через открытое окно – как Таня в комнате шоркается топлесс. Окно правда не совсем открытое – была легкая занавеска, через которую вполне возможно что-то да рассмотреть. А Таня с холодрильника что-то достанет и к столу поднесет… то – то, то се. Она его заметила раньше, а вот сегодня мы просто занавеску убрали. Через минут десять его семейка уселась за ипровизированный столик на улице, а он примостился на ступеньках. Но занавески-то уже не было – и тут Таня начала “светится” топлесс по комнате, краем глаза заметила, что рот пацана перестал жевать, а через минуту – за окном затарахтела его посуда по ступенькам. Возмущенные окрики родителей, заставили его присоединиться к столу, а не жрать на ступеньках. Как вы могли понять – тарелку с едой он попросту перевернул, засмотревшись. Расстояние до нашего окна было пару метров.

А мы долго еще животы от смеха надрывали. В общем несмотря на спартанские условия – отдых нам понравился, по большей части потому-что были еще неженатые, не обремененные ничем.

Однажды был шторм. Домик качало из-стороны в сторону так, что о никаком сне (а дело было ночью) – речи не шло. Фантазия рисовала страшные картины. Включили холодильник, но его шум не позволял отвлечься – его даже и не было слышно по сравнению с ревом за стенами. Где-то стала вода капать, а потом и бежать – оказалось, что вода просачивается через дверь. Весело в общем. Утром – дрыхли, было пасмурно, но днем все развиднелось.

Был еще один прикол, когда гуляли в ночном клубе (в получасе ходьбы), а потом решили искупаться на пьяную голову. Ну естественно нагишом. В какой-то момент какая-то тень в воде быстро напомнила мозг об отрывках известного фильма “Челюсти”. Отрезвление пришло очень быстро. И так как мы были в своих желаниях не одни (таким вот образом искупаться), то мои реактивные движения по направлению к берегу с оглядкой назад – не остались незамеченными. Почему-то в воде через десять секунд не оказалось никого )))))) а девушки даже с воплями по выскакивали.

На мой резонный вопрос – “что вы увидели”? был аналогичный заданному, напрашивающийся ответ: “Твой шустрый бег”, на аналогично заданный вопрос мне – что же я так выскочил? видел что-то? – Да, — последовал мой ответ, – что-то было.. разьяснений никто не требовал – и все стали одеваться уже немного смущаясь, чего до купания не было.

Что такое реальность и сможет ли слабый человек с ней справиться? Не то чтобы я была слаба, сейчас наконец-то я общаюсь с людьми почти без страха. С того момента как, я стала работать организатором, мой характер начал меняться, мне стало проще общаться с незнакомыми людьми. Я стала более открытой, но всё ещё остаётся страх перед раскрытием своих настоящих чувств и мыслей. Я продолжаю продумывать каждый диалог и большую часть времени, я говорю то, что хотят от меня слышать. Но оставаясь в безопасной зоне, счастлива ли я. Последнее время всё, что копилось во мне начало выходить наружу, я периодически говорю то, чего не стоило бы, но считаю ли я себя виноватой? Пожалуй, нет! Мне нравится это состояние когда маска, которая ко мне приклеилась, со школьных времён начинает потихоньку исчезать. Возможно продолжая работу над собой, я наконец-то смогу отказаться от мира грёз и начать говорить своё мнение не боясь окружающих.

Рюкзак тяжелый, плечи болят…и что же я накупила столько продуктов…?! Ладно, скоро обед…половина съем. Думаю я и улыбаюсь…объешься и идти будет трудно…вот и все путешественники худые и это правильно! Надо найти подходящее место для отдыха, чтобы не совсем далеко от людей, и не сильно близко, чтобы можно было ходить по траве босиком, полежать, отдохнуть … и опять в путь, до ближайшего села и автобусной остановки. Новые люди, и новые дороги к вам идут мои шаги! Смотрю на горы, на голубое небо, где белые пушистые облака плывут и я мысленно им даю форму зверей, людей…вот всадник…Кто у нас всадник?.. Георгий Победоносец? Да, да, это он, грузины очень почитают его, вот он и тут, на небесах, на коне — охраняет Мир на Земле! Горы…это прекрасно, они своей величиной захватывают дух, если ты не верующий — начинаешь верить в Бога…Ведь кто-то придумал эту красоту, эти горы, реки, эти водопады с чистейшей водой, что течет с гор, и эти белоснежные облака… Знаю, что я никогда не буду на вершине этих гор, конечно, я туда не поднимусь, и это не обязательно, это опасно и трудно, вот по этому я мысленно карабкаюсь до вершины, стою там, смотрю вокруг и превращаюсь в орла…лечу и радуюсь…я орел…я на вершине горы  и рукой дотягиваюсь до облаков… поднимаюсь выше, выше. выше облаков…

Кружусь в небе… какое великое счастье !..потом приземляюсь, опят я на вершине горы, которую я назвала Мудрец-Богатырь…Нет, я так просто не уйду с вершины: дую в ладони и тихонько, бережно, поклоняюсь Небу, и отпускаю моё дыхание вечно гулять по этим горам, по небу, по траве, по камушкам…вот так! теперь мой дух там, на вершине горы — и будет там вечно…

Снимаю рюкзак, обувь и иду к речке…она такая чистая, прозрачная, что каждый камушек видно. Можно просто пить оттуда, набрать в ладони и пить эту чистейшую воду, эту живую воду… хотела пройтись по воде и почему то подумала, что лезть в речку ногами-это просто кощунство, грех. Ведь она такая чистая, и так весело журчит, точно, она что то говорит а я не пойму…понимают камушки, трава, пчелки, бабочки, осы… нет, человеку пока не дано понять язык природы.

Набираю воду и ищу подходящее место для небольшого костра…костер готов ,ставлю кружку, закипит, заварю чай, а потом кофе…я всегда так делаю, сперва пью чай, потом кофе, а кружка большая, специально выбрала такую, чтобы и чай, и кофе и суп — всё в одной кружке, но конечно не всё сразу, сами понимаете… а по очереди!

Вода закипела, завариваю чай в чашке и смотрю идет дед, или не дед, сразу не поймешь.. с козами, начинаю считать коз…1,2…15,16,17……

— Гамарджобат…! — и еще что то он говорит на грузинском…а я кроме Здравствуйте, больше не понимаю по грузинский ни одного слова…но знаю, что это слово «Гамарджобат» переводится не как здравствуйте, а пожелание победы. Это удивительно, и вдохновляет, надо же, подходишь в Москве к человеку и говоришь: » С победой!»

— С какой победой?-удивленно спросит москвич…

— Как с кокой победой, со всеми сразу! …Вы не знаете наших побед?…

Он конечно молчит…и может думает, что у меня не все дома….

— Мало, что ли, у нас были победы ?!… продолжаю я и читаю:

Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!

Например Русско-турецкая война 1806-1812 годов когда Кутузов и Багратион сражались против французов, и так же против турок, а Генерал-лейтенант П. С. Котляревский…так он с малочисленной армией сражался против персов и освободил Закавказье…

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля…

— Гамарджобат,- отвечаю я, -и приглашаю к чаю:

— Уважаемый, приглашаю пить чай-кофе…пожалуйста…присоединяйтесь к скромной трапезе..

Он согласился, но попросил кофе, ведь в такую жару в Грузии чай не пьют, да и вообще чай пьют больные и с малиной, а вот кофе — это да, это можно, и у них принято, когда собираются, играют в нарды, говорят о политике…и пьют кофе…

В этих местах принято — все друг друга приглашают покушать что Бог послал, или пить кофе и беседовать… а если никого нет, чтобы позвать, так они с чашкой кофе выходят на улицу, сидят на лавке и смотрят на проезжающие машины, пьют кофе и думают о жизни…

Вот и он, принял мое приглашение.

— Из России ?

— Да, из России.

-В гости приехала или турист ?

— Турист,-говорю,-нравится мне эти места, горы… вот и путешествую, пока лето и тепло.

— Правильно, надо путешествовать, пока молодые, в старости-то не очень попутешествуешь! Много туристов едут к нам из России, но очень много китайских туристов- пенсионеров приезжают к нам, каждый день, прямо автобусами, и все на вид пенсионеры, конечно и помоложе бывают, но в основном пожилые… видно в Китае хорошо живут, и могут себе позволить путешествовать….Хотят видеть мир, смотреть как люди живут в бывшем СССР…

Смотрю, он невысокий мужчина, лет 60-65,а может и больше, тут горный воздух и люди моложе своих лет выглядят…волосы кудрявые, седые а в руке самодельный посох.

— Это ваши козы или вы пастух ?

— Мои козы… Они меня кормят, смотри какие красавицы !

— Да красавицы, я сразу заметила, что они очень ухоженные, такая белоснежная шерсть…прямо как будто вы их перед прогулкой расчесали…улыбаюсь я.

— Да, а как же, они как мои дети, всё понимают, козы очень умные, только что говорить не умеют по человечески. А их шерсть сегодня — бесценная вещь, люди покупают и молоко, и шерсть. Раньше у всех было своё хозяйство, и живность держали, а сегодня все по миру пустились, заводов нет, фабрик тоже почти что нет, ничего не производим…после развала нас закидали китайским дешевым товаром и покупали все дешевое, некачественное, китайское, а теперь народ прозрел и хотят купить всё натуральное, и мясо, и шерсть, и сыры…

— Правильно прозрел народ, еще объединяться бы,-говорю я.

— Да, что ты…! Верхушке это не надо, а народ ничего не может…не заставишь же…специально травят друг на друга…вот и сидим…а турки уже заполонили Грузию…Россия ушла и турки тут как тут…Свято место пуст не бывает…нюх у турок хороший, чувствуют халяву…а нам это надо?! Мы с ними воевали, воевали… защищали наши земли, нашу религию, наши святыни, наших жен и детей от поругания со стороны кочевников — иноверцев… а теперь они на нашей земле ведут себя как хозяева, скупили все магазины, гостиницы…а в этих гостиницах- говорят разврат…без войны нас захватили. Обидно и душа болит. Вот увидишь…если нас возьмут, то Армения будет в ловушке…и их захватят! и пойдут на Россию…У турок конечная цель это Россия… А ведь воевали же мы, вместе с Россией, против турок, и ни раз воевали, нашу религию, святыню защищали от захватчиков.

— Верно, воевали и ни раз…12 крупных войн и вроде столько же столкновения с ними…говорю я, вспоминая уроки истории.

-Да, может и больше…набегов сколько было! Мой прадед об этих набегах рассказывал, и сам воевал в русской армии. Турки, это кочевники, у них инстинкт: «хватай что плохо лежит и что бесхозно»…вот и хватают всё, что плохо лежит. Мы виноваты, мы легковерные, от этого и наши беды, а они кочевники, они держат ухо востро…Даже в их книге написано: «Если кочевники устали и спят в поле, то должны ставить охрану, а то «неверные» могут застать их спящими и истребить…» … Надо же до такого додуматься?! И клеветать на «неверных»…Вот и они хотят наши земли захватить, нас переделать, или истребить, если на смену религии не согласимся! Хотят, чтобы мы тоже, как и они, верили в их пророка…а кто их пророк? что умного он делал и говорил?-не знаю, и они не знают, а говорят!..

Кто то из великих- электричество придумал, кто то буквы создал, кто то умные книги писал, кто то медицину придумал и лечил людей, вот этих людей надо уважать, а кто призывает истребить людей, типа «неверных»…это дикость…кто определил кто верный, кто не верный и кому именно должны быть верны?

Великий Омар Хайям писал:

«Не нужны всемогущему господу-богу Ни усы твои, друг, ни моя борода!»

… Да и кто им дал право заняться этим вопросом? истреблять людей — которых Бог создал по своему образу и подобию! Нет, верующий человек таких призывов не сделает. Верующий-сеет разумное, доброе, вечное, ибо сказано:

«Что посеешь, то и пожнёшь»!

Читал я их книгу, ничего толкового не нашел там…а народ?! Так они недавно научились читать, при советской власти, у нас, в аулах, начали учить детей грамоте, а в арабских и тюркских странах и по сей день много неграмотных людей, там запрещали учиться грамоте, особенно женщин и девочек в школу не пускали… видно эти религиозные фанатики хорошо понимали и сейчас понимают, что дураками легче управлять, а как умный попадется-так его сразу сожгут на костре, закидают камнями…

Читал я одну хорошую книгу про фараонов, там тоже жрецы людей дурили: Как-то они подсчитали, по звездам или как… что должно было быть солнечное затмение, и вот они объявили народу, что завтра «Настанет Конец Света»… конечно народ в панике… а потом жрецы решили «спасти» людей и Землю…и помолились, и…о, чудо, солнце появилось в небе и тьма исчезла…Просто они умели правильно считать время: начало и конец солнечного затмения, а народ темный, что, как… откуда они это могли знать…? Вот и Верховный Жрец «спас» Землю…И народ уверовал еще крепче в всемогущего Жреца.

И у турок то же самое, обман, афера… у них многие и по сей день не учатся в школах, а в аулах — это вообще…до недавних времен, может и сегодня так же, девочек в школу не пускали.10-13 лет замуж отдавали… И теперь они хотят истребить наши корни, нашу религию…нашу древнюю культуру…Турки, они как растение борщевик, что привезли в Россию… сорняк, борщевик называется, ядовитое, человек коснется и ожоги на коже. знаешь об этом?

— Знаю, кажется это специально завезли, чтобы этим сорняком заполонить наши земли…

— Да-да… это тоже диверсия. Как знать…может и турки завезли, чтобы Россия купила только их овощи и фрукты.

Поговорили мы с человеком, и оказался он очень близок мне по духу: и думал он как я, хоть и разница в возрасте у нас с ним огромное, он по возрасту мне, как дедушка, а думали мы одинаково…так же думают и чувствуют все простые, бесхитростные люди везде, не зависимо от национальности, это люди-патриоты своей Родины.

— Спасибо за компанию и за хорошую беседу,- сказала я и пожала ему руку.

— Как Вас зовут?

— Грант.

— Это грузинское имя?

Оказалось… что он не грузин, а грузинский армянин, а в Грузии очень много армян, они там живут веками….служил он в России, в Иркутске, и жену привез оттуда…и жили-не тужили…до злосчастных 90-х годов…потом его сын с семьей уехали в России в середине 90-х годов…уехали, когда тут не было ни работы, ни средств на проживания…а теперь его внуки выросли в России и вернутся ли назад?…да нет! вряд ли…конечно не вернутся.

— Конечно, дети приезжают, и нас с женой зовут к себе, но нет, мы не поедем. Это моя Родина! Тут я вышел, прошелся по горам, и душа радуется, поет…тут я родился, вырос, жену привез, свадьбу сыграл…тут мои дети родились…тут мои корни….Да и земля тут благословенная: всё растет, нужны ягоды- пойду в лес, а там всё: и орехи, и ягоды. Да и вода то у нас какая! Это не то что вода а эликсир жизни. Вода многое значит, деточка, вода-это жизнь человека. Нет воды-нет человека, нет жизни. Думаю такой чистейшей воды нигде нет кроме Грузии. Люди много воевали из за воды.

Почему люди бывают злыми, жадными, завистливыми…Можешь сказать?

-Плохо их воспитали…?

-Не совсем… это тоже конечно важно, но главное, они пьют мёртвую воду, вот от чего человек злой, хворый, не правильно мыслит… не может созидать…вода в жизни человека — главное! Вот ведь говорят : «Хлеб всему голова»- правильно?

— Правильно, так говорят.

— Правильно -то, правильно,! Но подумай: без воды как пшеница вырастит ? Вот скажу тебе и запомни:

Отец и Мать:

Хлеб и Вода —
На нашей Земле-
Всему голова!

Когда я находился на грани перехода во взрослую жизнь (наверное, я и сейчас нахожусь на этой грани, но тогда это были первые осознанные попытки взросления), меня очень удивил тот факт, что иногда люди сознательно лгут, делают то, что они не должны делать. И на каждую ложь есть оправдание, а на каждый бессовестный поступок имеется смягчающая причина. Ложь бывает разная. Некоторые даже говорят, что ложь во благо – это не ложь. Вот только не могу я понять, какая смягчающая причина может быть у недобросовестных продавцов?..

Не знаю, как делаете Вы, но я при выборе своего обеда в столовой всегда прикидываю сумму, в которую мне нужно уложиться. Стою и выбираю так, чтобы взять первое, второе и компот :). И во сколько мне это всё обойдется.

Набрал я не так уж и много: суп-холодник (кстати в меню было написано “борщ”, я и попросил борщ, а налили холодник. Я не привередливый в этом плане, спорить не стал – а зря, тогда на кассе бы не обсчитали), двойную порцию макарон с соусом и стакан сока. Вот за это всё на кассе с меня взяли 5 600 бел. руб. Увлеченный поисками хлеба, я не обратил внимание на то, что мне пробивали, и в конце просто отдал названную сумму тёте-обманщице. Отходя от кассы в голове промелькнула мысль: “что-то многовато”. И когда сел, наслаждаясь холодником и макаронами, начал прикидывать, а какую сумму я сейчас поглощаю? Считал, считал, а на пять шестьсот всё никак не накапливалось. Умяв свой дорогой (в прямом смысле слова) обед, подошел к меню и заново посчитал, сколько это удовольствие стоило. И оказалось, что не больше трёх с половиной тысяч!

Прокручиваю в голове всю ситуацию, может обсчитались? И понимаю: нет – не обсчитались – обсчитали! Пока ходил за хлебушком, кассирша всё себе тихонько посчитала, и когда положил на тарелку 3 кусоча хлеба, добавила: “и три кусочка хлеба: пять шестьсот”. Торопясь и немного подгоняя.

Ну и ладно! Я не злопамятный! Сделаю зло, и тут же забываю! Вот теперь буду внимательно свой обед считать, и не буду стесняться ругаться с кассиршами-обманщицами. И Вам советую сохранять в этой столовой бдительность!

Столовая, кстати, находится по ул. Ланге, прямо под крылечком ОКЦ.