Фтирус пубис.
В этом, забытым Богом, колхозе, который затерялся на краю географии нашей области, мы планировали задержаться всего на пару дней. Просто случайно проезжая мимо, решили оказать шефскую помощь сельскому хозяйству, на территории кухни столовой, и бодро отступить, в направлении дома, прихватив с собою натуральные продукты земледелия и животноводства, в качестве честно заработанного трофея. У нашего водилы, на ближайшие выходные, было намечено сочетание браком с неповторимой, единственной и любимой, и на торжественную сдачу в эксплуатацию самой лучшей и незаменимой части тела невесты была приглашена вся бригада монтажников.
Поселились мы на продавленных скрипучих кроватях в облезлом бараке с криво приколоченной вывеской «Общежитие №1». Другой общаги в деревне не было. Вернувшись на помятые койки, после короткого трудового дня, мы с нескрываемой радостью заметили, что у нас имеются чертовски привлекательные соседки, черноглазые смугляночки, приехавшие на заработки из братской республики. Выпуклости их молодых тел, задорно выпиравшие в разные стороны из выцветших на знойном южном солнце платьиц, не по-деццки заинтересовали нас, и в наших творческих головах сразу возникла правильная мысль подружиться с ними организмами. Во избежание недоразумений, выяснили у местных пацанов, что своими действиями нарушений смежных прав мы им не нанесем, впервые за последнюю неделю побрились и, побрызгавшись «Тройным» одеколоном отправились знакомиться. Девчонки оказались на удивление интересными, и мы очень быстро разбившись по влюбленным парам, разбрелись в поисках укромных мест для более тесного общения. Ночь пролетела в одно мгновение, а утром, веселые и радостные, разошлись по рабочим местам, на ходу обсуждая «кто кого и как», с нетерпением ожидая предстоящего вечера.
Уже после обеда я заметил, что меня нипадеццки волнует и тревожит моЙ главнЫЙ МЕСТО, его постоянно хотелось трогать руками, гладить и чесать, он требовал себе заботы и внимания. Поделился своими наблюдениями с друзьями и выяснил, что в этом плане я далеко не одинок, чесались все пацаны. Стало ясно, что мы намотали что-то нехорошее на свои винты и влетели по взрослому. Толян как самый прожженный по жизни и опытный в бапских делах, расстегнув свои штаны, попросил меня: — «Посвети фонариком», и, покопавшись у себя в густом пушистом меху, извлек, держа двумя прокуренными ногтями древнейшее животное, пережившее динозавров и мамонтов, и согревавшее в пещере, промозглыми дождливыми ночами, своим присутствием первобытного человека. Важно поднеся его к густо засиженной мухами тусклой электрической лампочке, Толян торжественно представил реликтовое существо взволнованному народу:
— Ман-н-н-давошка!
На коротком, внеочередном, профсоюзном собрании, после небольшого замешательства, единогласно было решено строго разобраться с иноземными бабами, примерно наказать их и незамедлительно начать самолечение, предварительно проконсультировавшись с местным ветеринаром. На бедного жениха невозможно было смотреть без смеха и слез, ведь ему, предстояло на выходных сбивать пломбу с драгоценной невесты и подтверждать свою мужскую состоятельность. Он нам заявил, что как старый дальнобойщик будет лечиться самостоятельно самым надежным шоферским способом, проверенным на дорогах страны тысячами «камазистов».
Водила раздобыл у аборигенов солярки и, постирав в ней свои семейные трусы, надел их на голое тело. В ожидании чудесного избавления от средневековой напасти он менжевался перед нашими глазами, отвлекая нас от работы, дефилировал между столиками столовой и всем своим видом изображал раскаявшегося грешника в ожидании Праведного Небесного Суда. Соляра оказывала магическое действие не только на гнусных паразитов, но и на самого пациента, который постепенно убыстрял шаг, пока не сорвался на бег. Когда ему уже совсем припекло и стало невтерпеж, водила оттянул резинку трусов и посмотрел на свой личный инструмент.
Гримаса жуткого смертельного ужаса в мгновение ока исказила его лицо. Издав продолжительный вопль отчаяния, он в ступоре остановился посередине зала колхозной столовой. Подбежав к нему, мы безуспешно попытались его растормошить и привести в чувство, и когда Толян оттянул ему резинку, мы с любопытством заглянули в трусы. От увиденного зрелища все пацаны остолбенели. Приданое хозяйство жениха было покрыто розовато-белыми волдырями внешне похожими на трудовые мозоли, мех, обрамляющий мужское достоинство, линял клочьями как с мартовского блудного кота, а с хромосомных баллонов серыми лоскутами слезала кожа. Мы так и не узнали, что это было: аллергическая реакция проспиртованного иммунитета, неправильно понятая рецептура народного средства или просто банальная передозировка. Придя в себя, водила, оставив ключи от трехскоростного ЕрАЗика, на попутках сорвался домой, в город.
Больше мы его никогда не встречали.
Наши претензии деффки встретили с искренним непониманием. Русский язык они знали плохо и значение слова, определяющее видовую принадлежность древнего насекомого, до них не доходило. По слогам произнося:
=Ман-да-вош-ка,= сестренки в недоумении пожимали плечиками, хлопали огромными ресницами, удивленно таращась, друг на друга. Бригадирша «ответственно» заявила нам, «что все деффки здоровые и чистые. Заразы у них не было и нет, и «нечего валить с больной головы на здоровые»».
Тогда Толян в очередной раз спас родную бригаду от неминуемого позора, он расстегнул мотню и, вывалив свой классический прибор наружу, знаком показал своей пАдруге, = ищи! Девчонка, ловкими пальчиками, моментально выцепила редкое животное с родного тела и звонким радостным голосом воскликнула:
=Зверюшки??? … Так они же у всех есть!!!
Грозовая обстановка моментально разрядилась. Девочки стояли довольные и радостные оттого, что поняли суть нашей проблемы. Своей вины в ней они абсолютно не чувствовали, а мы растерянно улыбались, осознав что, общаемся с совершенно другой цивилизацией, что мы пересеклись с параллельным миром существующим независимо от нашего. Деликатно доведя до их сознания, что иметь своих зверюшек сейчас совсем не модно, а выращивать густую растительность на рабочем органе вообще не цивильно мы мирно уладили возникшее недоразумение. Совместно было принято правильное решение, устраивающее всех, продолжить дружбу организмами, а лечение отложить на следующий день.
На утро, ветеринар, наслышанный о нашей беде, подогнал нам пол ведра вонючей серо-ртутной мази, от которой, с его слов, мандавошки заражались страшной болезнью и моментально погибали, корчась в аццких мучениях, и провел подробный инструктаж по применению снадобья. А мы в ответ ему пообещали, что вылечим всю женскую бригаду, что и сделали. В этом колхозе мы провели еще одну неделю полную смеха, радости и любви и до конца сельскохозяйственного сезона ежемесячно навещали своих подружек, заезжая в гости с «инспекционной» проверкой. Для себя из этой истории я выделил пару моментов, которыми руководствуюсь и по сегодняшний день. С тех пор считаю правильным в любой спорной ситуации, как можно быстрее, найти компромиссное решение, максимально устраивающее все конфликтующие стороны. А также пришел к выводу, что своими знаниями и опытом нужно безвозмездно делиться с людьми, нуждающимися в них, чтобы твои мысли остались на Земле, и, живя самостоятельно, способствовали общему прогрессу и развитию нашей цивилизации. Признаюсь Вам честно, длинными зимними вечерами, сидя в уютном кресле перед экраном телевизора с бокалом настоящего самопального вина, мне всегда приятно осознавать, что где-то, в далекой братской республике, в затерянном горном селении, весь трудовой народ навсегда избавился от мандавошек благодаря мне и моему бригадиру Толяну.
© Zenzel
