Еврей у раввина.
— Ребе, чем жена отличается от жемчужины?
— Жену можно нанизать только с одной стороны, а жемчужину с обеих.
— Ребе, но я могу нанизать свою жену с двух сторон.
— Тогда у тебя не жена, а жемчужина.

Одессит приехал на родину в отпуск.
— Яша, — обрадовались его бывшие кореши, — где же ты теперь живешь, Яша?
— В Воронеже.
— А шо, есть такой город, да? — не унимался один.
— Ну, раз Яша там живет, значит, есть, — объяснил другой.

— Скажите, вы одессит?
— А что, у вас что-то пропало?

В Одессе рашили провести прямую телефонную линию Одесса-Нью Йорк. Послали Мойшу в Америку чтобы купил проволку и дали ему 5 баксов. Мойша приехал через 2 недели и привез проволку. Его спрашивают:
— Мойша, как вам удалось купить столько проволки всего за 5 баксов.
— Понимаете я зашел в один магазин и спросил продадут ли мне столько проволки всего за 5 баксов. Мне ответили что за эту сумму я смогу купить проволку только от кончика моего носа до кончика моего чл*на. Но они же не знали что кончик моего чл*на находится в Одесской синагоге

Один приезжий зашел в одесскую парикмахерскую. После стрижки он спрашивает парикмахера:
— А где у вас касса? Я хотел бы рассчитаться.
Мастер, возмущенно:
— Я таки не понял, вас кассир стриг?

– Сёма, что ты делаешь? – спрашивает у него приятель.
– Учу алфавит Брайля для слепых.
– Зачем?! Ты ведь прекрасно видишь!
– Тогда я смогу читать, не включая электричество.

Едет один еврей в поезде.
Поезд останавливается и долго стоит.
Он выглядывает из купе, и обращается к проводнику:
— Уважаемый, а почему мы стоим?
— Станция!..
— Боже мой, станция... А что за станция?
— Одесса!..
— Боже мой, Одесса!.. А почему так долго стоим?
— Локомотив меняем...
— Да? и на что меняем?
— На локомотив!
— Тогда это не Одесса!!!

Жил-был в Париже самый обычный еврей. Он жил во французском квартале, и поэтому совсем "офранцузился", перестал исполнять субботу, праздники забыл, в общем — француз французом. И только одно напоминало о его национальности — его фамилия: Кацман. Самая обычная фамилия. И решил еврей сменить свою фамилию, раз только она от его национальн ости осталась — просто перевести ее на французский язык. Кац — по-еврейски "кошка" — по-французски будет "ша" (сhаt), ман — "человек" — по-французски будет "лом" (l"hоmmе). Вместо Кацман получилось Шалом — от судьбы не уйдешь.

Надпись на заборе в славном городе ОДЕССА:
— Мусор под забор не кидать. ПРОКЛЯНУ!!!

Умер старый еврей. Вскрыли его завещание, читают: «Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч долларов и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч долларов и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании, упоминаю: привет тебе, Шмулик!».
Муж Двойры уехал по делам. В это время умирает его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье очень осторожно, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: «Сара неопасно заболела. Похороны в четверг».

Идут два еврея по Дерибасовской и сильно ругаются. Наконец устали, все слова закончились, не знают, что сказать. Через некоторое время первый спрашивает:
— Вон, видишь, доска лежит?
— Ну.
— Так вот на этой доске вся Одесса твою жену имела.
Второй подумал и спрашивает:
— И что, это теперь моя доска?

Русские крестьяне однажды вывели математическую теорию:
— Четыре плюс четыре будет восемь, с этим можно согласиться, но когда говорят, что пять плюс три тоже восемь! Нет, это уже еврейские штучки!

Абрам явился в синагогу с распухшим носом. Конечно, его тотчас же подняли на смех:
— Это что, твоя женушка тебя укусила?
— Нет, я сам.
— Интересно, как тебе удалось достать зубами до носа?
— Большое дело! Влез на табуретку.

Приехавший в Киев попросил прохожего рассказать историю памятника Богдану Хмельницкому.
— История такова, — начал прохожий. — Разгромил Богдан польских шляхтичей и вернулся с победой в город. Въехал на коне на горку, а вокруг тысячи людей.
Он вытянул перед собой булаву и произнес: "Здоровеньки булы, грамадяны украинци!"
В ответ прозвучало: "Здгаствуй, товагищ Богдан!"
Тут он и окаменел...

Русского спрашивают:
— Ты Родину любишь?
— Люблю!
— Умереть за нее сможешь?
— Смогу!
То же спрашивают у еврея:
— Ты Родину любишь?
— Люблю!
— А умрешь за нее?
— Нет!
— Почему?
— А кто же тогда будет Родину любить?

— Сема, вот ведь парадокс! Когда я жил в СССР, во всем были виноваты евреи. Потом я жил в России, и снова во всем были виноваты евреи.
— Ну и где же тут парадокс, Моня?
— Ты не дослушал, Сема! Теперь я живу в Израиле. И знаешь, кто во всем виноват?!

— Рабинович, одолжите 100 рублей?— Хорошо, а у кого?

Абрам с Сарой сидят дома. Вдруг звонок по телефону. Абрам подошел к аппарату, но трубку не берет. Сара:
— Чего ты таки ждешь, ответь на звонок.
— Еще не время.
Телефон продолжает звонить. Сара опять:
— Надо таки ответить на звонок.
— Еще не время.
Телефон не унимается. Сара:
— Ну теперь то ты снимешь трубку?
— Вот теперь время.
Снимает трубку и некоторое время разговаривает по телефону. Когда разговор заканчивается, Сара спрашивает:
— Почему ты так долго не хотел отвечать?
— А пускай думают, что у нас таки очень большая квартира.

Рабиновича на Дерибасовской сбила машина — насмерть. Один из свидетелей вызывается сообщить о происшествии вдове, да так, чтобы аккуратненько еe подготовить, чтоб, значит, не внезапно. Звонок в дверь.
— Здесь живет вдова Рабиновича?
— На тебе фигу — у меня муж жив!
— На тебе две фиги — ребята, заноси!

— У вас в роду были евреи?
— Нет, я первый.