Умирает старый еврей. Собрались родные, друзья. Один из друзей спрашивает его:
— Ну что, Мойша, был ли ты счастлив в этой жизни?
— Нет...
— А почему?
— Да понимаете, в гостях я в чай клал три ложки сахара, дома — одну. А любил с двумя...

Умирает старый еврей. Собирает своих сыновей, спрашивает:
— Вот ты, Давид, если бы получил в наследство все мои деньги, что бы с ними сделал?
— Бросил бы работу и жил бы в своё удовольствие до конца своих дней.
— Плохой наследник, уходи Давид. А ты, Яков, что скажешь?
— Я построил бы приют для бездомных, всегда хотел помогать людям.
— Уходи, Яков, ничего ты не получишь. Ну а ты, Мойша, как бы распорядился моими деньгами?
— Я бы закопал их в пустыне, а умирая в старости, никому не сказал бы, где именно они закопаны.
— Верно мыслишь, Мойша, быть тебе моим единственным наследником. Я тоже так поступил, иди в пустыню, ищи деньги.

Раввин встретил на улице своего кантора и стал его ругать:
— Что я такого сделал?
— спросил удивленный кантор.
— Не ты, а твои дети. Они бегали за городским сумасшедшим и дразнили его.
— Это не важно, что он сумасшедший. Просто у него штаны драные, вот дети за ним и бегают. Ой, ребе, если бы вы были городским дурачком, вы бы имели столько уважения от моих детей!..

Умирает старый еврей. А среди сородичей он слыл мастером по приготовлению чая. Секрет своего
чая он никогда никому не раскрывал. И вот, на смертном ложе к нему с вопросом пристали друзья:
— Абрам, ну хоть перед смертью поделись секретом своего чая!
Старый Абрам обвел евреев мутным взглядом, приподнялся и промолвил еле слышно:
— ЕВРЕИ, НЕ ЖАЛЕЙТЕ ЗАВАРКИ!...

Хаим дрессирует свою собаку:
— Мойше — лечь!
— Мойше — встать!
Проходящий мимо майор спрашивает у Хаима:
— Почему он у тебя Мойше? По другому его называть нельзя?
— Таки да, господин майор, если бы он не был Мойше, он уже давно был бы полковником.

Учительница в письме родителям жалуется на Изю, что он не моется и поэтому от него плохо пахнет. Родители прислали ответ:

Умирает старый мудрый еврей... В последний раз можно о чем-нибудь спросить старика, и кто-то спрашивает:
— Ребе, почему твой чай всегда был так вкусен?
Тот отвечает:
— Евреи, НЕ ЖАЛЕЙТЕ ЧАЮ...

Умирает старый еврей. У его изголовья стоит его жена Сара и скорбит по уходящему мужу.
Он говорит ей:
— Сара. Скоро я умру. Я хочу чтобы ты выполнила мою последнюю просьбу. Я прошу чтобы когда меня пойдут хоронить по одну сторону от гроба чтобы шла ты, Сара, моя жена с которой я провел всю свою взрослую жизнь. Но я хочу чтобы по другую сторону гроба шла моя последняя любовница Рива, ты ее знаешь. И тогда я спокойно отойду в мир иной...
Сара побагровев:
— Чтобы я шла за гробом с этой потаскухой, этой бесчестной сумасбродной сукой!!!
— Да Сара. Ты должна выполнить мою просьбу, а иначе я тебя прокляну!
Сара долго молчала, затем процедила:
— Хорошо. Я выполню твою просьбу. Но ПОМНИ! Я от этих похорон удовольствия не получу!

Хаим приезжает из Бердичева в Вену, останавливается в лучшей гостинице, в гостиничном ресторане заказывает роскошный обед. Но затрудняется выбрать десерт.
— Может, апельсиновое желе? — подсказывает официант.
— Н-нет.
— Кофе-гляссе?
— Н-нет.
— А может, шарлотку?
— Шарлотку? — с интересом переспрашивает Хаим. — Можно. Пускай идет прямо в номер.

Хаим осматривает Музей восточного искусства. Останавливается перед статуей с двенадцатью руками и изумленно восклицает:
— Шесть пар рук! Боже милостивый, вот кто любил поговорить.

Что нужно старому еврею для полного счастья?
Ломоть белого хлеба. А икрада черт с ней, пусть будет черная.

Четыре часа ночи. Изя ворочается с боку на бок в постели, никак не может уснуть. Сара его спрашивает:
— Ты чего не спишь?
— Да вот занял у Абрама червонец и давно истратил. Теперь придется свой отдавать, а жалко!
Сара стучит в стенку:
— Абрам, сосед, Изя брал у тебя червонец?
— Да, брал.
— Так вот, он тебе его не отдаст!
Поворачивается к Изе:
— Спи спокойно, теперь пусть Абрам мучается!

Четыре еврея спорят между собой. Один не соглашается с тремя другими:
— Ты однин, а нас трое, — говорят они ему, — значит МЫ правы.
Тот который не согласен со всеми обращается к богу:
— Скажи им что прав Я.
С небес доносится:
— Прав ОН.
А трое евреев и говорят:
— Все равно МЫ правы, нас-то трое, а вас двое.

Хаим спрашивает у Абрама:
— Ты почему не женишься?
— Да не могу я! Укачивает меня!

— Рабинович, а вы каких женщин предпочитаете — стройных или полных?
— Что за вопрос, конечно же полных!
— Но почему так однозначно?
— Мне 70 лет, и я портной!

Электронная коммерция. Два еврея встречаются:
— Абрам, я слышал ваше дело приносит хорошие деньги? Чем же вы занимаетесь?
— Открыли виртуальную гостиницу в сети.
— Гостиницу?! Так в ней же нельзя ни жить, ни спать, ни есть. За что же тогда брать деньги?
— За вход и выход.

Электpонная коммеpция. Два евpея встpечаются:
— Абpам, я слышал ваше дело пpиносит хоpошие деньги? Чем же вы занимаетесь?
— Откpыли виpтyальнyю гостиницy в сети.
— Гостиницy??? Так в ней же нельзя ни жить, ни спать, ни есть. За что же тогда бpать деньги?
— За вход и выход.

Шел Рабинович по улице. Нашел деньги. Посчитал. НЕ ХВАТАЕТ!!!

Старый еврей-бизнесмен учит сына вести дела:
— Понимаешь, Изя... Всегда нужно помнить про свой капитал. Вот, например, мой партнёр Моня Каплан занял у меня месяц назад шесть тысяч. Ему надо об этом напомнить. Иди и напиши ему приличную телеграмму.
Приходит Изя с текстом телеграммы и зачитывает:
— Господин Каплан, вам следует вернуть долг вашему партнёру Рабиновичу.
— Шо такая большая телеграмма?! Изя, ты таки разоришься на почтовых расходах! Надо короче! — закричал отец и написал правильную телеграмму: "Моня — пора!".

Одесса. Дом быта, в своей каморке сидел старый-старый еврей. Однажды мама (по её рассказам, ей лет 20 было) принесла ему туфли, надо было подклеить, в колхоз нечего было взять... Так дяденька посмотрел внимательно поверх очков на обувь, ковырнул подошву и изрек: "Мадам, их давно уже пора продать!"
С тех пор у нас в семье о той вещи, что давным-давно пора выкинуть, мы говорим "Её пора продать"...